Разведчик
Шрифт:
– Нектарины, – повторил я, – а что это такое?
– Это как персики, но только вкуснее.
– Персики?! Как? Откуда? До Прохода же ещё два дня!
– Ты забыл, я же волшебница.
– Лика, я серьёзно.
– Я тоже, – ответила она и, невинно пожав плечами, откинулась на спинку стула. – Ну ладно, – сжалившись, ответила сестра, – журналисты подарили с Внешней Земли. Они о нашей опере передачу делали и о Городе вообще. В этот Проход должны уйти обратно. А это часть моего гонорара. Правда, сначала предлагали вшивый
– Это правильно, попробуем?
– Конечно, погоди, куда открывалку положила?
– Какая, на фиг, открывалка? – воскликнул я и подхватил со стола кухонный нож.
Одно движение правой рукой, три левой – и консервная крышка летит в сторону. Я поддел ножом половинку нектарина (они-то и были нарисованы на банке) и протянул Лике. Она взяла нож, а мне отдала вилку.
Я проткнул вилкой другую половинку, вытащил из банки, откусил кусочек.
– Вот ведь ***! – сказал я, когда снова стал воспринимать реальность.
– Без мата, господин офицер, здесь дамы.
– Как будто ты со мной не согласна.
– Положа руку на сердце, да! – честно призналась Лика. – Продолжим?
– Естественно.
Спустя какое-то время я спросил:
– А что во второй банке?
– Ананасы, – ответила Лика, – а в канистре вроде сок какой-то.
Это оказался не сок, а молодое вино, но тоже было вкусно.
После второй кружки вина Лика сказала, взглянув на часы:
– Ой, а мне пора, – она взяла чашку кофе и залпом допила.
– На репетицию, что ли? – спросил я.
– Ага, скоро большой концерт, надо готовиться. – Лика поднялась из-за стола. – Ананасы без меня не убивай, ладно?
– Обижаешь.
Лика чмокнула меня в щёку и пошла одеваться.
– Погоди, – крикнул я ей вслед, – а кроме ананасов есть еще еда?
– В холодильнике посмотри, – донеслось из коридора, а потом дверь открылась и захлопнулась.
– В холодильнике – так в холодильнике, – сказал я самому себе и налил ещё вина.
Не хотелось просто куртку надевать, чтобы в холодильник спуститься.
Через пять минут я стоял перед высоченной, обитой резиной дверью в подвале своего дома. В руках я держал канистру с вином и банку ананасов. Поставив всё это на бетонный пол, я потянул за длинную вертикальную ручку, поднатужился, и дверь с хлопком открылась. Изнутри раздавалось ворчание, как раз пустили ток в холодильник.
«Надо было все-таки куртку надеть», – подумал я и, взяв продукты, вошёл внутрь.
На потолке и на стенах намёрз иней, внутри было градусов десять ниже нуля, естественно. Найдя в холодильнике свою ячейку – третий этаж, третий подъезд, квартира семнадцать – и сбив лёд с дверцы, я открыл её.
Внутри лежали продукты разной степени готовности, а главное – большая сковорода грибов с картошкой. Отлично! Закинув в ячейку вино и ананасы (Господи, как приятно звучит!), я взял сковороду и пулей выбежал
Уже на улице, со сковородой в руках, я столкнулся нос к носу с Антоном, который вчера командовал дежурным отрядом у ворот.
– Здорово, Тоха! – крикнул я, протягивая свободную руку. – Ты что, только из караула?
– Да, – ответил он, поздоровавшись, – пришлось задержаться, тебе-то заступать через неделю.
– Не угадал, через двенадцать дней. А что случилось?
Кроме рейдов, обычно каждый разведчик, кроме выходов в рейды, сутки или двое дежурит у городских ворот или у другого важного объекта.
– Да, – махнул рукой Антон, – выступления были. Пришлые там и всякий сброд, в общем, ходили с плакатами и чего-то требовали. Денег хотят, скорее всего. Вчера только собирались, и сегодня вышли на демонстрацию, и вроде хотят завтра продолжить. В Центр их не пустили, вот они и ходили по Западной улице. Ну, меня и троих солдат отправили за порядком следить вместе с милицейскими, пока смена не подойдет.
Я задумчиво почесал голову. Пришлыми в последнее время стали называть не только тех, кто попал к нам с Внешней Земли уже после Прорыва, но и тех, кто хотел установить те же порядки, что на Внешней Земле.
– А что, их милицейские не разгоняют? – спросил я.
– Да дело в том, что послезавтра – Проход, с ним какие-то журналисты с Внешней Земли обратно возвращаются. Они вроде как репортаж делали о нашем городе и о всей Колонии. Расскажут обо всём на Внешней Земле, ну и про эти уличные акции тоже. Поэтому Администрация велела вести себя вежливо.
– А, знаю, – ответил я, – они про оперу, в которой поет Лика, тоже что-то снимали. Ты сейчас отсыпаться, в баню не пойдёшь?
– He-а, но вроде из твоих туда кто-то собирался. А сколько сейчас времени?
– Двенадцать ноль пять, – не глядя на часы, сказал я.
– Не угадал, – Антон улыбнулся, – двенадцать ноль три. Но, в общем, часа в два мы планировали собраться.
– Ага, понял, спасибо, что сказал, иди отсыпайся.
– Да не за что, счастливо.
Мы пожали друг другу руки, и Антон отправился домой, его ждала там семья. А я побежал к себе.
Дом у нас хороший, отец с матерью в нём жили ещё на Внешней Земле. Три комнаты, кухня, красные обои с золотым узором, их, правда, отец уже позже наклеил, дорогие были, заразы. А мебель – шкафы, столы, стулья, диваны – практически ничего не изменилось.
В кухне я быстренько поставил сковородку на плиту.
Уголь, на котором Лика грела воду для кофе, ещё не прогорел. Вытащив из духовки железную пластину с прорезями для воздуха, я опустил её на два крепления ниже, подсыпал на неё немного свежего угля из бумажного мешка в шкафу. Жар пополз от плиты. Масло на сковороде заскворчало. Пепел, упавший вниз на пол, я аккуратно смёл железной щёткой на совок и выбросил в раковину.