Разведчик
Шрифт:
– Шуметь не надо. Будут проблемы. Я лейтенант разведки. Удостоверение показать?
– Так не видно ж ни хрена?
– Ах да, забыл. Проехали. Ты кто такой, откуда?
– Полынов я, Фёдор, фрезеровщик шестого разряда, работаю на заводе № 2. Я за водой вот иду, а ружьё прихватил на всякий случай, стреляют ведь.
– Молодец, – похвалил я его и поднялся. – Колонка вон там, прямо, метров двадцать. А вот ружьё спрячь, а то плохие люди могут застрелить ненароком. Кстати, почему стреляют, не знаешь?
– Откуда, товарищ лейтенант? –
– Ясно. Когда шёл сюда, людей видел?
– Никого, аж до самой площади никого.
– Спасибо за ответы, – ответил я и отпустил крючок. – Теперь иди. Иди, я сказал, и ружьё под пальто спрячь, а то в самом деле грохнут.
Нельзя сказать, что от слов рабочего мне стало легче, но посмотрим. Через пять – десять метров я перепрыгнул через забор и оказался на улочке, ведущей прямо к Кинотеатру. Большая площадь, окруженная трёх– и четырёхэтажными домами, но ни в одном окне не горит свет, а вокруг тишина. Прямо передо мной шестиэтажная серая коробка Кинотеатра, возвышающаяся над всей площадью, и тридцать метров открытого пространства.
Прижавшись к асфальту, я пополз вперёд по открытой местности, пока в темноте не заметил за Кинотеатром каких-то людей, вооружённых автоматами и таскающих ящики. А рядом с автоматчиками знакомое лицо. Антоха!
В таких случаях отец советовал действовать нагло, чтобы и свои, и чужие опешили от такой наглости и палить не стали, но подстраховаться надо. Я активировал «Силуэт». Перед глазами встала чёрная пелена с редкими искорками, а всё тело обволокло полупрозрачным тёмным облаком, и тогда я приподнялся:
– Тоха, не стреляй! Свои! – С этим возгласом я поднялся в полный рост и кинулся зигзагом бежать по улице.
Бойцы побросали ящики, упали на землю и выставили на меня рыльца автоматов, но я успел пробежать метров пятнадцать.
– Не стрелять! – Рык Антона разнёсся над площадью, и его команда была выполнена.
– Что в Городе творится? – спросил я у Антона вместо приветствия, когда добежал и отключил амулет.
– Ах… его знает, – ответил он и протянул руку. – Иди к Голубеву, он тебя определит куда-нибудь.
– Голубев тут?
– Да, и ещё Коля Викинг с Иглой, вроде ещё кого-то из твоей группы видел. Давай в штаб, он в подвале.
– Понял. Спасибо, что не выстрелил.
– Смеёшься, что ли? – ответил Антон и обернулся к солдатам: – Ну что разлеглись? Взяли ящики и понесли.
В тот момент, когда я попал в штаб, в здание ударило несколько снарядов, похоже, опять безоткатки, с потолка посыпалась штукатурка, перестрелка загорелась с новой силой.
В штабе пахло грозой, так же как вчера к кабинете дяди Коли. Над столом, застеленным картами, висел сине-зелёный шар размером с баскетбольный мяч, от него шло приятное свечение. Даже мне почти не резало глаза, впрочем, ночным зрением я могу смотреть на лампочку, а вот солнечные лучи – другое дело.
В
Вместе с ним и Виталиком над картами корпел начальник штаба основной группировки войск Зелёного Города – Илья Говоров. Долговязый мужчина средних лет с густыми русыми волосами. Раньше я с ним так близко не встречался.
– Лейтенант седьмого разведбатальона Виктор Ахромеев прибыл в расположение сводного отряда…
– Оставь, лейтенант, – один из сидящих у стены вышел из тени. Я его, конечно, узнал. Генерал Валерий Рогачёв, командующий основной группировкой войск Колонии, а по совместительству – глава Союза военных. Генералу было за пятьдесят. Он был почти лысым, высокий, блестящий от пота лоб перерезали три глубокие морщины. Бросались в глаза его большие уши.
– Ты не знаешь, – спросил полковник, – что это за стрельба была минут десять назад? В Липовом переулке еще дом разнесли.
– Знаю, – ответил я не по уставу. – Это я группу эм… бандитов, налётчиков, не знаю, в общем, кто они такие, уничтожил. Их было девять автоматчиков с пулемётом, один удрал. Потом подкрепление подошло, с безоткаткой, и мне пришлось уходить. Ещё я чужую магию почувствовал.
– Ну с магией мы и без тебя разберемся, да, Михаил Фёдорович?
Оставшийся сидеть на стуле человек поднял руку в знак согласия.
– Значит, говоришь, одна безоткатка у них была? – задумчиво проговорил Голубев. Мои слова об уничтожении группы бандитов не произвели на него особого впечатления.
– Да.
– Так, понятно. Что ещё можешь сказать?
Когда он говорил, шрам вокруг глаза шевелился, как паутина на ветру.
– Могу сказать, что ряженые милицейские по городу шастают. Меня чуть не приняли. Я с ними поговорил. Сказали, что форму им выдал какой-то Алёхин, который находится в штабе около Северных Развалин.
– Понятно. Примем к сведению, спасибо, Сергей.
Голубев обратился к Рогачёву:
– Потом предъявим внутренним, что за бардак разводят? Теперь с тобой, Ахромеев, разберемся. Вовремя ты у нас оказался, мы как раз твою группу готовим, хотели сначала Коломийцева поставить командиром и послать вместе с его группой, но пойдёшь ты.
– Вы с Осиповым, – Виталик криво усмехнулся, – пока подождите за дверью, – сказал Рогачёв мне, – он уже в курсе дела, пусть тебе все объяснит.
Последняя фраза командующего, которую я услышал, идя к двери, обращена к Голубеву: