Разведчик
Шрифт:
Руки мага, горячие, как раскалённое железо, упираются в мои ключицы, а я бью его ножом, бью. И вдруг вижу серебряный высверк стали, и голова мага летит в сторону. Ещё один взмах – и солдат с ППШ падает. Жара нет! Господи, как же хорошо! Я проваливаюсь в забытье.
Жара нет, спал, вокруг гуляет прохладный сквозняк. Я лежу на холодном камне, но чувствую, что это не земля, а каменный выступ в огромной пещере. Я кое-как поднимаюсь, вокруг почти ничего не видно. Позади мелькает что-то белое. Кто-то идёт, я вижу девушку в белом платье.
– Прости, братец.
Толчок в грудь и полёт вниз. Я падаю в котёл с раскалённой жидкостью – кипящей кровью, я чувствую её запах, чувствую лопающиеся пузырьки вокруг тела. Я кричу, но, нащупав стенку гигантского котла, толкаю её плечом. Плечо пронзает совсем уж жуткая боль, но котёл все-таки переворачивается…
Я лежу в луже холодной крови, а над головой слышится мерзкий смех. Надо мной стоит высокий худой человек в чёрной одежде, с длинным носом и удлиненным подбородком. Лицо напоминает клюв хищной птицы. Я поднимаюсь, кипя от злости. Запускаю руки за спину, прямо как Коля Викинг, и вытаскиваю меч. Длинноносый смеётся ещё громче. Меч-то весь изъеден ржавчиной. Но я всё равно бью остриём его в грудь, и меч рассыпается рыжей пылью. Носатый смеётся противным женским смехом, аж за живот держится. Тогда я бью его ещё раз. Осколок металла, оставшийся у самой рукояти, вошёл в плоть. Носатый перестал смеяться и удивлённо посмотрел на меня. Моя рука дёрнулась вперёд, пальцы сомкнулись у него на горле, и я вырвал его кадык. В глаза ударила чёрная едкая кровь. Я закричал.
Я закричал, в глаза ударил яркий свет. Чьи-то руки упёрлись в грудь, мощная фигура загородила дыру, через которую бил свет. Перед глазами плыли жёлтые и белые пятна, но мне всё же удалось разглядеть пошарпанные дырявые стены с осыпавшейся штукатуркой и лицо своего зама, Загорного.
– Пить, – попросил я, во рту будто две наждачки тёрлись друг о друга.
В рот ткнулось металлическое горлышко, я всосал полфляги, сделал паузу и выпил остальное. Стало легче. Но почему-то жутко заболела левая голень.
На улице раздался взрыв, мощнее и громче предыдущих взрывов.
– Попали! Попали пушкари, – долетел по рации радостный голос Иглы, – прямо в безоткатку.
– Хорошо, – ответил Саша по рации и мне пояснил: – Она теперь на крыше.
– Ну рассказывай, – полуприказал-полупопросил я.
– Прошло два часа, мы отбили три атаки. Салим и Борис погибли.
– Бл*ть!
– У Вадима термическое поражение печени и селезёнки, началось внутреннее кровотечение, я не успел помочь. А Боря погиб в первой атаке, сразу как ты вырубился, а Колька добил того мага, налетели какие-то левые бойцы, с ходу в здание прорвались, но их уговорили. У Коломийцева убитых нет, но четверо раненых: он сам, маг, пулемётчик и автоматчик.
– Группы, считай, нет, – подытожил я.
– Да, кстати, мага Димана выбил тот же урод, что и Салима уговорил. Гаврик пытался с ним потягаться, но не получилось, вымотался он после шаровой молнии.
– То есть?
– Да эти придурки попёрлись прямиком через ворота толпой, а тропинка узкая, вот их пушкари и положили десятка полтора за раз. А в третий раз уже безоткатки появились.
– Что Осипов?
– Держится капитан. О, – Саша прислушался, – пушки замолчали.
Я встал, пошатываясь, подошёл к окну, аккуратно выглянул, но тут же зажмурился. Ё-моё, ещё минимум полчаса надо ждать, пока глаза перейдут на дневное зрение.
– Мы на четвёртом этаже, – сказал Сашок, работая моими глазами, – уроды цепочкой жмутся поближе ко рву и крепостной стене, наши не хотят её стрельбой портить. Только что безоткатку рванули. Игла на шестом этаже, Колька на пятом с Гавриком, у них пулемет.
– А чего у тебя на плече? – спросил я, щурясь. – ппш, что ли, трофейный или «томпсон»? Нет, стой, ручка под стволом, значит, «томпсон».
– Нет, – Саша прямо-таки лучился от самодовольства. – Это «Защитник» из ЮАР.
– Из ЮАР? Первый раз слышу про такую оружейную фирму.
– Я тоже, какая-то африканская вроде бы. Только это не автомат, а дробовик, двенадцать миллиметров, десять зарядов. Хорошая вещь, уже проверил в деле. Кстати…
Мой зам порылся за пазухой и протянул мне «стечкина».
– С ним всё в порядке, только на замедлителе пружины что-то со смазкой было, наверное, маг начудил, я разобрал и собрал. Всё нормально, хороший пистолет.
– А то, – сказал я с улыбкой, – спасибо тебе. Кстати, пленных не взяли?
– Да взяли двоих, с ними Игла немного поразвлекалась в перерыве, а потом ликвидировали. Ничего толкового они не сказали.
– Ясно, – сказал я, потирая лицо, – слушай, пока тихо, пожрать ничего нет?
– Там, в соседней комнате, трофейные банки.
– Спасибо.
Есть хотелось просто жутко, хотя это обычное дело после, хм, как говорил отец, форсированного режима. Даже немного стыдно, ведь свои погибли, но, с другой стороны, если бы убили Викинга или Гаврика, я переживал бы гораздо больше. Салим всё-таки новенький, а Боря не из Спортзала, а из деревни к нам попал. Их убили, но они знали, на что шли, пусть им ТАМ будет лучше.
В соседней комнате, которая когда-то была ванной, судя по осколкам кафеля на полу и стенах, располагался ветхий столик раза в три старше меня. На нём стояли три банки тушёнки и банка сгущёнки. Всё это было съедено мною минуты за полторы, я как раз заливал в рот остатки сгущёнки, когда меня позвал Заторный.
Я бросил банку на пол, влетел обратно в комнату, подбежал к окну, снова зажмурился, хотя было не так больно, как пять минут назад, но успел разглядеть двигавшуюся между руин нашу… победу!
«Шилка», подходившая с запада, повертела приплюснутой башней, на четырёх стволах загорелись вспышки, и по направлению огня, там, где залегли бунтовщики, поднялось узкое облако пыли и каменной крошки. Коля мне сказал, что люди около рва поднялись и бросились бежать обратно к городским воротам, тогда же над головой заработал Колин пулемёт.