Разведчик
Шрифт:
Через два часа, когда я вышел из дверей посольства, Ольга уже ждала меня, освещенная уличным фонарем, из-под длинного пальто был виден подол синего платья.
– Привет, – сказал я, на миг смутившись своего скромного наряда (куртка, свитер из шерсти тура и старые джинсы), – а меня пустят в то прекрасное место, куда мы идём?
– Здравствуй, не говори глупостей, там не обращают внимания на одежду. А вот это лишнее, – указала на бутылку в пакете.
– Ну не выбрасывать же её теперь? – ответил я.
– Конечно, ну пошли.
Попетляв по улицам и каким-то
– Это тоже оставь, – сказала Ольга, показывая на бутылку.
Дался ей мой коньяк, может, здесь просто не принято его пить?
Спустившись еще по одной лестнице, Оля открыла широкие двери, и мы вошли в зал. Под потолком мигали голубым люминесцентные лампы, однако музыка лилась мелодичная, не в такт быстрому мерцанию. Народу было полно, как у нас летом на танцплощадках или на оперных постановках. Ритмичные цветные импульсы придавали танцующим странноватый вид, а движениям резкость. Некоторые из танцующих двигались в такт мерцанию, другие в такт музыке. На вид это выглядело необычно и смешно.
Пока мы с Олей пробирались сквозь толпу, я уловил знакомый запах наркотиков, мышцы сразу расслабились, по телу пробежала теплая волна, настроение улучшилось.
Ольга пробралась поближе к сцене, музыка сменилась, запах тоже – стал резче.
Голубое сияние прекратилось. Яркий свет резанул по глазам, осветил сцену, задник которой был украшен полотном, расписанным яркими узорами, похожими на те, которые я заметил на городских зданиях. Синие и голубые волнистые линии, прерывающиеся красным или серебристым завитком. Все эти причудливые пересечения, петли разноцветных линий образовывали красивую разноцветную вязь. Отдельные фрагменты напоминали какие-то иероглифы или руны вроде тех, что когда-то показывал мне на своём мече Коля Викинг.
На сцену вышли три обнаженных девушки, раскрашенные так же причудливо, как и декорации за их спинами. И тут началось.
Девушки начали двигаться, танцевать, узоры и на их телах ожили, слились друг с другом, а потом и с теми, что были нарисованы на полотнище. Плавающие, пылающие картины приблизились к лицу, синие волны, бесконечные и почти осязаемо приятные, проплывающие мимо символы… руны, знаки. Они все что-то значили, были моменты, мне казалось, что я почти мог понять заложенный в них смысл, но бесполезно. Я почти не ощущал пола, казалось, я вот-вот взлечу, но всё… кончилось.
Когда я понял, что случилось, разочарование кольнуло разум, но я успокоился. Всё-таки имелся опыт восстановления после таких «полётов». Сейчас бы хлебнуть какого-нибудь приводящего в чувство напитка, чтобы вернуться в реальность.
Но ничего такого не нашлось. Люди освободили центр зала, расставляли и накрывали столы. Я не обращал на них никакого внимания, я смотрел на Ольгу. Она была сейчас сногсшибательно красива. Её ярко-синее платье напоминало морскую
– Ну как, Витя, тебе понравилось?
– Да, здорово.
– Ты, наверное, проголодался, давай поедим.
– Пошли, – покорно ответил я.
Я, наконец, рассмотрел, что было на столах: обнажённые девушки, тела которых были покрыты серебряной краской и уставлены необычными блюдами. Есть их полагалось двумя длинными палочками. Я когда-то уже видел такие – в ткацких мастерских Зелёного Города, где работали люди с узкими глазами и жёлтой кожей. Когда-то давно я с отцом сопровождал караваны, перевозившие их товары. Эти узкоглазые как раз и едят такими палочками. Я тоже пробовал, и у меня довольно ловко получалось, но ложкой и вилкой всё-таки удобнее.
Оля подошла к столу, ловко поддела палочками кусок необычного розового мяса и отправила в рот. Девушка с упругой грудью, с тела которой Ольга взяла еду, посмотрела на нее влюбленным взглядом и улыбнулась.
– Чего ждешь, угощайся, – сказала Ольга и протянула палочки.
Палочки я взял, но есть не торопился, внутренний голос не советовал.
– Ну что? Ты думаешь? – с издёвкой спросила Оля.
К девушке подошёл парень, губами взял с серебристого лобка еду да так и остался на нём елозить лицом. Девушка не обращала на это никакого внимания, всё так же смотрела на мою спутницу.
– Это ещё не всё, – маняще сказала Оля.
Она достала из кармана железный карандаш и прикрепила к нему с тихим щелчком тончайшее лезвие скальпеля.
– Вот, смотри.
Моя новая знакомая подошла к девушке и провела скальпелем по впадинке между рёбрами. Девушка неотрывно смотрела на Ольгу, которая взяла кусочек хлеба и быстро подтёрла им тонкую струйку крови, проступившей из разреза, и бросила в рот.
А потом поцеловала девушку в губы, и та страстно откликнулась. Затем Ольга еще раз проделала все манипуляции, протянула мне кусочек окровавленного хлеба.
– Будешь?
Хотя я был взволнован и даже испытал эротическое возбуждение, но даже не сдвинулся с места.
«Воин не берёт силу у других», – прозвучал в голове голос Сэнсэя.
«Людей есть нельзя!» – громогласно пророкотал совсем другой голос.
– Нет, спасибо… – путаясь в мыслях и запинаясь, ответил я, – я не могу… Мне надо идти, спасибо.
На меня накатила какая-то растерянность, я не понимал, где нахожусь, что надо делать. Я начал пятиться назад через толпу.
– Ты уверен? – спросила Ольга.
– Да, – уже увереннее ответил я.
И, закрыв глаза, по памяти рванул к выходу. Внутри разливалось тепло, тело налилось силой, стало лёгким и быстрым, я чувствовал, как натыкаюсь на кого-то, может, мне хотели помешать, может, просто не успели уступить дорогу. Последнее, что врезалось в память, когда я выбегал, это взгляд той девушки, которую Ольга порезала скальпелем. Такой чистый, ясный, безмятежный… и абсолютно бессмысленный.
На улице я привел себя в более-менее нормальное состояние, в лицо бил холодный ветер, но тело холода словно не чувствовало.