Разведчик
Шрифт:
Но всё-таки в контрразведке не зря свою пайку получают. Тамошние следователи сделали то, что не догадались или не захотели сделать милицейские. Они провели допросы всех граждан Зелёного Города, которые были задержаны одновременно с Генкой в столице Южной Колонии в период эмбарго, а потом вернулись в Зелёный Город. Тут выяснилось, что никто из задержанных не видел Соломатина и его компаньонов. То ли они сидели в разных местах (наших купцов посадили не в тюрьму, а в местную гостиницу и обращались с ними достаточно вежливо), то ли ещё по какой-то причине. Как же дело сдали в архив и оно контрразведку не интересует,
И ещё один важный момент – документы напрямую передали не через следователя (фамилия которого, кстати, была Иванов), а через работника.
Не хотели светить связи? Возможно. А меня тогда послали как живца? Ладно, это надо обдумать.
– Вам надо будет зайти, Виктор Александрович, – советовал мне уже в дороге Павлик, – в департамент внешних связей, отдел Зелёного Города. Вот туда и направляйтесь, лучше к самому главе департамента, но можно и к заму. Иначе бумаги могут застрять между отделом внутренней стражи и департаментом безопасности, и тогда дело затянется надолго.
– Ясно только не мне, а нам, Паша. Ты со мной пойдёшь и всю эту бюрократию с собой потащишь. Уж извини.
– Ничего страшного, Виктор Александрович, только нужно будет пропуска оформить.
– Оформим, разберёмся, – ответил я.
Наши шикарные сани с резными наружными стенками изнутри были обиты дорогой тканью, шёлком, по-моему Эх, Лику бы сюда, она разбирается. Может, купить такие сани, когда вернусь в Город? Будем ездить с Ликой, а Инга поможет подобрать лошадь. Хотя, наверное, мороки с ними будет много. Сиденья в санях очень мягкие, сидишь словно на диване, а при желании на них можно и спать. Пару раз я так и делал – ночевал в своем экипаже, благо мороз был несильный. Это, по-моему, лучше, чем спать вповалку в шатрах, которые разбивали для ночлега, и нюхать дым костра. Хотя пожарить хлеб на огне под неспешные разговоры – тоже хорошо.
В нашем посольстве, разумеется, ехало немало влиятельных людей Колонии: один из них был мой старый знакомый – священник Михаил Игнатьевич, которого я так и не довел до Антрацита. Но в дороге мы с ним почти не пересекались. Он оказался слишком важной персоной, занимал высокий пост в церковной иерархии всей Колонии. Конечно, были представители пяти главных структур Зелёного Города: Союза военных, Профсоюза магов, Профсоюза рабочих, Совета жителей окраин и Совета пришлых, но я почти никого не знал, даже полномочного представителя Военного союза. Люди серьёзные, но – зависимые.
Дорога заняла дней десять, останавливались в поле на ночь и вставали засветло. Сани, запряженные четверками лошадей, бежали довольно резво. Кстати, лошади были необыкновенные, я таких не видел, когда мы с Факториями воевали. Почти всё вороные, высокие, мускулистые, они не знали устали, хотя всё равно каждые полдня пути запрягали новых рысаков, до этого бежавших налегке. Всего на каждые сани проходилось по четыре свободных лошади. Кроме саней, они несли на себе ещё килограммов семьдесят брони: кольчуги, свисающие до колен, и пластинчатые панцири, защищающие шею и бока. Причём лошади были хорошо
Наш караван, по моим прикидкам, уверенно преодолевал тридцать – сорок километров в день. На одиннадцатый день около полудня цепочка саней остановилась. Я вышел посмотреть, что случилось. Впереди в трёхстах метрах барахтался в снегу то ли носорог, то ли тур – большой рогатый зверь. Что с ним случилось, было непонятно. Вдоль саней толпились люди, переговаривались.
– Слышь, друг, – спросил я у всадника рядом, – одолжи бинокль посмотреть.
Тот, не глядя, протянул его мне. Я глянул в оптику:
– Твою дивизию, – тихо проговорил я.
В западню угодил бизон – я узнал его по характерным сросшимся у основания рогам и приплюснутой морде, такие водятся в южных степях. По бокам животного шевелились какие-то верёвки. Вдруг, взбив фонтан снега, из земли взметнулась новая «верёвка» (я отчётливо разглядел торчащие на ней шипы) и обвила шею животного.
– Что это за х…я? – спросил я у всадника, возвращая ему бинокль.
– Ах… её знает, – ответил он.
Вскоре вся гряда сугробов, в которых барахтался бизон, пришла в движение, снег начал осыпаться, обнажая густые переплетения ветвей. Эти заросли, как оказалось, тянулись в обе стороны от бизона, насколько хватало взгляда.
– И что будем делать? – спросил чиновник ехавшего со мной.
– Хм, странно, заросли проходят как раз по границе Южной Колонии, – сказал Паша.
– Уверен? – уточнил я.
– По-моему, да. Мы в прошлый раз с Михаил Семёнычем здесь останавливались, пограничники наши документы проверяли. Вон там как раз куча камней стоит…
Не успел я глянуть, куда указывал Паша, и спросить, кто такой Михаил Семёныч, как заросли с бизоном задрожали, разъехались в стороны, и в разрыве показался здоровенный белый снегоход. Я видел похожие, было у нас штуки три таких, переделанных из «Уралов», но это был настоящий снегоход. Белый корпус, поставленный на четыре треугольных гусеницы вместо колёс. Когда снегоход подъехал поближе, я разглядел на капоте фигурку оленя в прыжке.
Дверца снегохода открылась, с высокого борта на снег спрыгнул очень крупный человек с длинной окладистой бородой, одетый в белый пуховик. Наша охрана не беспокоилась – все давно заметили герб Южной Колонии на дверце машины: кирку, выбивающую искры из куска руды.
– Полномочный представитель департамента по внешним связям Южной Колонии Дмитрий Дохтуров, – отчеканил бородач и извиняющимся тоном добавил: – Надеюсь, наша охранная система не причинила посольству Зелёного Города никаких неудобств.
Ему навстречу вышел полномочный представитель Зелёного Города, они обменялись «верительными грамотами». Всё прошло гладко, без нестыковок.
– А ты думаешь, тот бизон случайно в ловушку попал именно перед нами? – спросил Даниил Иванович.
– Понятия не имею, – честно ответил я.
Но когда сани проезжали через просвет в зарослях, оставленный снегоходом, я заметил, что от бизона осталась только облезлая шкура, обтянувшая кости, да и она вскоре скрылась под шевелящимися стеблями.