Разведчик
Шрифт:
Повел он нас по коридору. Идем, двери рассматриваем. А они, что занятно, чем дальше от лестницы, тем меньше и уже. В первые «фердинанд» мог проехать, не особо напрягаясь, а вот дальше… а мы все идем и идем.
Сейчас, думаю, запихнут в каморку для швабр и буду там на полочке калачиком сворачиваться.
— Далеко еще?
Ливрейный на меня даже не покосился. Прошествовал еще шагов десять, наклонился и распахнул… ну, называется это, наверное, дверцей, только у сундука с казной, что я давеча тягал, крышка не намного меньше.
— Прошу вас, — выгибается, — взглянуть на отведенные вам покои.
Зашел я внутрь,
Интересно, думаю, а что ж тогда за теми, первыми, дверями? Степи украинские?
— Ну, что ж, — говорю. — Комнатушка неплохая. Вот только роспись на стенках больно унылая. Обоями, что ли, ее обклеить?
Тип в ливрее аж задохнулся.
— Но, милорд, — сипит. — Это же фрески работы самого Эльехо!
— А что, — спрашиваю, — отставать будут? Подошел к кровати, рукой провел — здорово! На такой кровати я последний раз спал… да никогда в жизни я на такой кровати не спал! А вообще на нормальной постели с нормальный бельем — в госпитале.
— Ух ты. А как этот матерьял называется?
— Это, — почтительно так отвечает ливрейный, — белый аксамит. Ткань, чрезвычайно ценимая особами королевской крови за ее способность сочетаться с бриллиантами.
— Ага, — говорю. — На маскхалат, значит, тоже сгодится.
Тут тип и вовсе лицом стал на этот самый аксамит похож. Ладно.
Зачем комбриг мне эту экскурсию устроил — я, честно говоря, так и не понял. Может, потому, что я теперь сам какое-никакое, но командование, а командование обязано представлять возможности местного отечественного производства. Хотя… Во-первых, представил-то я по большей части невозможности этого самого производства, а во-вторых, мне ж за линию фронта идти! На кой же, спрашивается, ежкин кот, мне мозги секретной научно-технической информацией забивать?!
Для начала нас в лабораторию повели. Алхимическую. Выглядело это точь-в-точь как наш школьный химкабинет, только более мрачновато, и стекляшек всяких поменьше — видно, порох тут уже получили. Да, и вытяжного шкафа у них тоже нет — я об этом еще в коридоре догадался. Не знаю, как там постоянный персонал выживает, а вот для посетителей стоило бы противогазы предусмотреть. К ним, конечно, не экскурсии ежедневные, но заходят иногда со стороны. Мы вот с рыжей, например, зашли.
Алхимичили в лаборатории двое. В халатах типа сутана, первоначальный цвет неопределим ввиду полного исчезновения под… наслоениями мелового периода. А также известкового и множества других. Один седой, грива вокруг головы топорщится — короче, точь-в-точь как на портретах всяких первооткрывателей изображают. Менделеева или, например, Миклухо-Маклая. Второй чуть постарше меня: волосы ежиком, глаза огнем горят не хуже горелки, и худосочный — одни кости в обтяжку, мяса и на полпайка не наберется. В нашу сторону он в самом начале один раз покосился, сморщился досадливо — мол, ходят тут всякие, от работы отрывают — и все. Целеустремленный… молодой человек.
Зато старший перед нами прямо-таки соловьем разливался. Особенно передо мной. Уж я-то, человек, только что прибывший —
В общем, уши у меня начали в трубочку сворачиваться уже через минуту, а когда он начал свои «разработки» демонстрировать и терминами сыпать, я и вовсе заскучал. И внимание рассеялось. Как выяснилось — зря.
— А вот, — говорит этот… алхимик в маскхалате, — наше самое последнее достижение.
Налил он из чашки на стол маленькую такую лужицу, чашку спрятал подальше и достал с полки крохотный синий пузырек.
— Вот, — говорит, — смотрите внимательно, что сейчас будет, — и капнул из пузырька на лужицу.
Хлопнуло. Хорошо так хлопнуло. На взрыв не потянуло, но склянки все и прочие колбочки со стола смело. Вместе с алхимиком. Я-то к таким штукам привычен, и то еле на ногах удержался.
— Ну, — говорю, — ну…
Алхимики… Знаем мы таких алхимиков. Руки бы им поотрывать… если до сих пор сами себе не поотрывали… А еще лучше — головы поскручивать, потихоньку так, незаметно. А если кто хватится — сказать, что так и было!
Следующим пунктом программы местный арсенал был. Мне-то всякое колюще-рубяще-шинкующее и прочий металлолом без особой надобности, зато Кара еще от входа так головой извертелась — прямо пропеллер. То меч схватит, примерится, отложит с тяжким вздохом и тут же за копье хватается, хоть оно с виду уже раза в три неподъемней. Благо железяк этих — рядами до потолка и вглубь, три лагеря новобранцев вооружить хватит и еще столько же останется. Пустили, называется… дите в кондитерскую лавку. Экскурсовод наш, местный смотритель, на нее с таким умилением глядел — только что не сюсюкал. Даром что не мужик, похоже, половину его арсенала опробовала.
Я тем временем вперед прошел, смотрю — лежат на полке рядами… честно говоря, походили они больше всего на детские куличи, те, что из песка лепят, но что-то в них было… характерное.
— Это, — спрашиваю, — что такое?
Каптерщик неохотно так от созерцания рыжей отвлекся, подошел.
— А-а, — ворчит, — новомодное изобретение. По примеру оружия из вашего мира. Гранаты называется.
Я чуть на пол не сел. Это — гранаты?!
— Так, — говорю, — а можно чуть поподробнее?
Гранаты эти, оказывается, гномы делали. Ну, те коротышки с бородами. То еще, доложу, чудо средневековой технологии. Весят они почти как противотанковые, запал сильно хитроумный, кислотный, семь раз черта помянешь, пока нажмешь правильно. А взрывчатка в них хилая и, главное, оболочка не стальная, а из глины какой-то. В общем, те еще гранаты. Как сказал смотритель: «Орка пришибить можно, если прямо в лоб влепишь и если на нем шлема не будет».
А вот самострелы, или, как их тут еще называют, арбалеты, мне понравились. За сто шагов из такой штуки запросто часовому в горло стрелу влепить можно — и шуму почти никакого. Опять же кошку на стену закинуть или, например, антенну от рации на дерево повыше — очень даже просто. А местные еще и стрелы к нему, болты, тоже хитрые делают, такие, что на полтораста метров панцирь пробивают и внутренности на наконечник наматывают.
В общем, полезная в хозяйстве штука, жаль только, тяжелая. И тащить ее на авось… Вот если бы они еще и до складного додумались.