Разведчик
Шрифт:
Ха, думаю, а это уже забавно. Кто этому кузнецу про Америку успел разболтать, неужто Трофим?
— Я не совсем его понял, — продолжает кузнец, — Арзона или Арзена.
— Аризона, — говорю.
И тут «Додж» фарами мигнул.
Я чуть на землю не сел. А этот-то фокус, думаю, кузнец как провернул? Он же внутрь капота не залезал и вообще машины почти не касался.
А тот довольный стоит.
Ладно, думаю, раз я уже сюда угодил, а медперсонала пока не видно — попробую сыграть по их правилам.
— Ладно, —
— А ты, — говорю, — если на этом масле хоть десять метров проедешь, возьму баночку с белой краской, которая у тебя в кузове стоит, и на обоих бортах большими белыми буквами намалюю: «А-Р-И-3-0-Н-А».
И тут фары опять мигнули.
Черт, но не могло же мне два раза подряд примерещиться!
— А ну, — говорю, — включи обратно. Зажглись.
Я на всякий случай между кузнецом и машиной шагнул, носком сапога, вроде как нечаянно, землю прочертил — нет никаких проводов.
Черт, думаю, но должно же быть всему этому какое-то нормальное объяснение. Только вот кто бы мне его на ухо прошептал, пока я тут окончательно не свихнулся.
Нет, ну можно, конечно, радио какое-нибудь к фарам приспособить и на кнопочки себе в кармане нажимать. Только нет у этого кузнеца карманов, и руки он на виду держит. И устройства хитрого под капотом нет, только что смотрел. Разве что с блоху размером. А в оживший «Додж» я поверю не раньше, чем в радиоблоху.
Глава 3
Ладно. Приволокли они бочонок со своим маслом. Я посмотрел — точно, на бензин похоже, тоже прозрачное. Залил в бак, помешал еще. Сел за руль, ключ провернул — завелся! Газом поиграл — рычит вовсю.
Черт, думаю, может, оно там все поверху плавает?
— А ну, — говорю рыжей, — садись на мое место и вот эту педаль нажатой держи. И не вздумай еще чего-нибудь коснуться.
Вылез, снова в баке палкой поворошил — нет, смотрю, растворилось все.
Ну, думаю, или они мне под видом масла авиационный бензин подсунули, или… А вот про второе «или» лучше пока не задумываться. В целях личного душевного равновесия. Заглушил мотор, стою, рисунок протектора изучаю.
А Аулей улыбается.
— Вот видишь, — говорит, — Сегей. А ты сомневался.
— Я и сейчас сомневаюсь, — отвечаю.
— Право твое, — говорит, — но поскольку этот, хм, железный конь потребовал, чтобы его наездником был только ты, прими его от меня в дар. Хотя, — усмехается, — ты и так имеешь на него больше прав, чем я. Он ведь из одного с тобой мира.
Вообще-то, думаю, что с моего мира упало, то пропало. Но Аулею, понятно, этого не сказал. А он стоит, не уходит.
— По-моему, — говорит, — ты, Сегей, что-то обещал.
Ну, я-то обещал намалевать в том случае, если этот тарантас десять метров на местном
Добыл из кузова кисть, баночку с краской и большими белыми буквами на обоих бортах намалевал: «А-Р-И-3-О-Н-А».
— Ну, — говорю, — «Додж» по имени «Аризона». Постой пока, а мы посмотрим, на что ты дальше сгодишься.
Хорошо, хоть не «Дуглас» — «Дакота». Летал-то я только один раз на связном «У-2» и то пассажиром.
Ладно. Отошел от «Доджа», огляделся. Народу во дворе уже больше стало, попросыпались. Кто воду из колодца тащит, кто гуся за шею волочет. А в углу напротив ворот гаврики из местного гарнизона мечами машут. Одни деревянными, а другие, что постарше, настоящими, стальными. Да так, что треск и лязг на весь двор.
И тут Кара из-за спины ехидно так спрашивает.
— Не хочешь, — говорит, — и здесь мастерство свое показать?
Вот еще, думаю, делать мне больше нечего. Я последний раз с деревянной сабелькой бегал, когда в третьем класса в Чапаева играли. Да и вообще — толку от этих железяк, если их всех одной очередью положить можно?
Я так рыжей и сказал.
— Глупостями, — говорю, — заниматься не люблю и не собираюсь начинать.
А она опять обиделась.
— И что же, — спрашивает, — ты за воин без меча? Так и будешь с одним ножичком ходить?
— Пока мне и ножа вполне хватает, — отвечаю. — А надо будет — я себе оружие добуду, не беспокойся. И вообще, как правильно заметил мой любимый артист Марк Бернес: «Главная деталь любого оружия есть голова его владельца».
Гляжу, а навстречу мне один из двух вчерашних сусликов выходит, светловолосый который, Арчет.
— Что, — спрашивает, — воин, посмотреть пришел?
— Да нет, — отвечаю, — просто мимо проходил.
— Проходил, значит, — усмехается, — ну-ну. А имя у тебя, проходящий мимо нас воин, имеется? Или ты его кому попало не называешь?
— Кому попало не называю, — отвечаю, — а тебе могу назвать. Сергей Малахов. Сергей, через эр.
— Рад познакомиться, — говорит, — Сергей, через эр. А меня — Арчет. Тоже через эр.
— Да я уж вчера запомнил.
Арчет опять улыбнулся.
— Ловко, — говорит, — ты меня вчера кинул.
— Как получилось.
— А вот Олеф, — и на здоровяка кивает, — говорит, что все из-за того, что ты его врасплох застал.
— Очень даже интересно, — говорю. — Он меня, значит, за плечо берет и думает, что я так и буду чуркой стоять. А если в бою ему в брюхе дыру просверлят, тоже будет жаловаться — не предупредили? Дурак он, раз такую чушь мелет, причем больший, чем я о нем до сих пор думал.