Разведчик
Шрифт:
Я не выдержал и перебил.
— Ты мне, — говорю, — сообщение от Совинформбюро не зачитывай. Говори конкретно — кто победил, какие потери, как после битвы оперативная обстановка складывалась?
— Победа была на стороне Света, — Кара вздохнула. — Но павших с обеих сторон было без счета, и сам король Сварог тоже был в их числе. Зато силы Тьмы надолго лишились былой мощи, и это…
— Стоп, — говорю. — Опять текст от Левитана пошел. Сказал же, говори конкретно. Что значит — павших без счета? Выжившие-то были? Ладно, вражеские трупы посчитать не удосужились, но свои-то потери можно было узнать? Списочный состав дружины до боя минус оставшиеся — вот и вся арифметика.
У рыжей глаза растерянные сделались и губы задрожали.
— А я не знаю, — говорит. — Когда мне рассказывали, то всегда говорили про Великую Победу Света над Тьмой и…
— Морально-политическая подготовка, — говорю, — дело важнейшее, не спорю, но и одной ей ограничиваться тоже не годится. Кроме диалектики, хорошо бы тактику со стратегией. Война, она, знаешь ли, счет любит.
Ага. Смертям особенно.
— Но я и в самом деле не знаю. Была большая битва и… а потом нам уже про короля Фуко рассказывали, как он с властелином Водером воевал.
— Ох уж мне вся эта церковно-славянская история, — говорю. — Одни короли да князья. Король Сварог и дружина его при нем. Ладно хоть сам лег, не просто войско положил, а то был бы поход Игоря на половцев.
Кара голову гордо так вскинула.
— Король Сварог, — заявляет, — великий герой. Он бился в первых рядах своего войска.
— Может, и герой, — говорю, — спорить не буду. Да только герой и полководец — это, как выяснилось, вещи иногда разные. То, что человек первым из полка в немецкую траншею ворвался, это еще далеко не значит, что он этим полком командовать может. И в первых рядах — звучит, конечно, здорово, а вот сзади постоять, да не одному, а с резервом и в нужный момент в дело его ввести, как, например, Александр Невский, тоже, между прочим, князь — это иногда дороже стоит.
— Во главе войска, — заявляет Кара, — должен стоять самый достойный. Благородные рыцари высокого происхождения никогда не потерпят…
Нет, думаю, надо будет обязательно ей ликбез устроить. Совсем у девки головка феодальными предрассудками засорена.
— Достойный, — замечаю, — это, конечно, правильно. Да вот только как определить, кто самый достойный? По морде друг друга лупить и смотреть, кто на ногах последний останется? Так ведь таким способом можно узнать, у кого башка самая чугунная. Папа твой, я уверен, тоже командиром стал не только потому, что лучше всех мечом махал.
У него-то наличие мозгов сразу заметно. В отличие от дочки.
— Все наши короли были героями!
Сколько я историю помнил, такой замечательной династии в моем мире не наблюдалось. Пара-тройка сносных личностей была, но большинство — алкаши и прочие дегенераты. Может, конечно, тут у них с этим получше дело обстоит, но что-то сомневаюсь я в этом.
— Героем, — говорю, — как я уже сказал, быть хорошо. Я и сам бы с превеликим удовольствием золотую звездочку на грудь повесил для комплекта. Да вот только война ваша уже сколько тянется? А?
Молчит.
— А насчет победного перелома как? — интересуюсь.
Тоже молчит. Мне даже совестно стало. В самом деле, думаю, что ты, Малахов, к девчонке пристал, историческими примерами заваливаешь. Ты ей еще марксистко-ленинскую диалектику начни излагать. То есть объяснить бы, конечно, надо, и не только ей, но начинать-то надо с азов, да и в обстановке сначала следует разобраться. И, по совести говоря, какой с тебя, Малахов, политрук, то есть замполит? Никакой. Я ведь даже к собранию сочинений
— Ладно, — говорю. — Извини. Как говорил наш капитан: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Я…
Вообще-то это он Шота Руставели нам цитировал, но они же тут «Витязя в тигровой шкуре» не читали.
— А ты, — говорит рыжая с вызовом таким в голосе, — лучше бы накомандовал.
— Так я ведь, — плечами пожимаю, — в командиры и не лезу. Вам бы, — говорю, — Суворова Александра Васильевича сюда, тоже граф и князь, или хотя бы Мономаха с его фуражкой. А вообще — давай сворачивать этот разговор, а то мы тут до ужина проспорим. А я еще и не завтракал, между прочим.
Рыжая, видно, еще что-то обидное сказать хотела, но вспыхнула и промолчала. Развернулась и пошла, только плечом презрительно так дернула.
Вышли мы наконец во двор. Солнца, как вчера, не было, так и сегодня нет, все облака серые висят. Впрочем, когда погода нелетная, оно, может, и к лучшему, но все равно на душе муторно. Народу во дворе почти не видно, только в конюшне троица навоз лопатами ковыряет, да и то словно мухи сонные.
Ну, я огляделся и направился прямиком к «Доджу». Есть у меня такая заветная струнка — люблю с техникой повозиться. Может, оттого, что в пехоте все больше приходилось на своих двоих топать, а уж в разведке и подавно. Так что как только выпадает свободный часок, кто куда, а я к машинам. Там уже и шофера все знакомые и командиру ихнему я трофейный «вальтерок» презентовал, в общем — свой человек. Ну и поднатаскался соответственно. Наши там «газики» и «ЗИСы», союзнические, да и трофейные тоже. Не с закрытыми глазами, конечно, но если покопаться… Думал, вот кончится война, получу права любительские, добуду какой-нибудь трофейный «Хорьх», а еще лучше — списанный «Виллис», приведу в божеский вид и буду на нем кататься. А-а, да что уж там теперь вспоминать.
Открыл я капот, нырнул, гляжу — вроде все в порядке. Провода все на месте, ничего нигде не болтается, дыр от пуль тоже не видать. Аккумулятор новый, как и сам «Додж». Уровень масла проверил — все в норме. А заводиться не хочет.
— Вы, — у рыжей спрашиваю, — ничего с ним не делали?
— Нет, — говорит, — как приволокли, так и стоит. Я в бак сунулся, понюхал, даже на язык попробовал — бензин. И вроде без всяких примесей.
— Точно, — спрашиваю, — никакой своей гадости залить не пытались?
— Да не подходил к нему никто.
Ага. Во ист ди ауторепаратуреверкштат?[1]
Ладно. Полез в кузов. Откинул брезент, гляжу — ни черта ж себе. Хозяйственный, видать, шофер на этом «Додже» ездил. Тут тебе и запаска, и две канистры полные, и еще одна маленькая, с маслом, а в ящике с инструментами чего только нет! Даже фара и полный комплект свечей.
Под ящиком коробка с сахаром обнаружилась. Американский, пиленый, к нам в дивизию тоже такой поступал. Только редко мы его видели — завскладом наш, майор Панкратов, тот еще жук — снега зимой не выдаст без бумажки от комдива, да и с ней будет три часа накладные оформлять, на каждую снежинку отдельную. Сколько с ним наш старшина маялся, когда надо было форму новую получить!