Разведчик
Шрифт:
Таких самолетов я прежде не видел. Чем-то они были на «фоккер» похожи или на нашего «лавочкина», а то и «ишачка», И-16. Только большие очень — конечно, я не линейкой размах крыла вымерял, но по личным ощущениям — здоровая дура. Темно-синяя окраска, кабины горбом, — а на крыльях белые звезды.
Вот когда я эти звезды увидел — заорал, что хватило глотки, руками засемафорил.
Американцы. Союзники.
Еще парой секунд позже к реву моторов новый звук добавился — зенитки залаяли. Затем пулеметное татканье, вой эрэсов и глухо, раскатисто — первый взрыв. Не знаю, комэск американский
Я еще подумать успел: интересно, кого топят-то? Фрицев или самураев японских? Судя по тропическому солнцу, все же японцев, хотя кто знает, какая сейчас погода, к примеру, на средиземке? Наверное… и тут вторая волна самолетов подоспела.
Эти уже двухмоторные были. Ну и реву от них было соответственно в два раза больше.
Особенно, когда один из них в нашу сторону довернул.
Пулеметов на нем было, что у ежа иголок. По крайней мере, воду перед черной галерой он причесал здорово, эффектно — пулевым гребешком, рядов то ли в шесть, то ли в восемь. Думаю, самой галере и тем, кто на ее палубе стоял, эдакий гребешок оч-чень не по вкусу пришелся.
Хотя распробовать они его толком и не могли успеть. Пулеметная штурмовка только цветочком была, ну а ягодкой — фугаска, кило на двести пятьдесят. Рвануло так, что когда пенный столб опал, ничего мало-мальски кораблеподобного на месте галеры не наблюдалось. Плавает себе мусор — бревна, доски, головы… а корабля нет.
Весь налет от силы минуту занял.
Я оглянулся на конвой — один пароход, здоровый, кренился на борт, на трех других транспортах вовсю полыхало. Два эскортника тоже горели, оба в районе кормы. Еще один быстро погружался, волны уже через палубу перекатывались… а первого, который в чудном напополаме, видно не было. И следов его… тоже видно не было.
Наклонился, подобрал гильзу — штурмовик американский, когда над нами проносился, штук тридцать-сорок их нам на палубу сыпанул — прикинул… ну да, для обычного пулемета велика, для «эрликона», в смысле авиапушки какой-нибудь, маловато будет. А вот для крупнокалиберного, вроде того, что на «шерманах» ленд-лизовских зенитным торчит, — самое то. Против деревянной галеры… наверное, от борта до борта прошило.
Интересно, а нас отчего в покое оставили? Больно жалко выглядим? Очень может быть… если галера сверху да в горячке боя еще кое-как за цель сойдет — сторожевик им или тральщик, то наша посудина со своей мачтой и веслами тянет от силы на рыбачью шаланду. А на такое не то, что бомбу — патронов тратить жалко, лучше уж транспортник лишний раз «гребенкой» причесать.
Что особо приятно, соображаю, конвою сейчас явно не до выяснения нашей корабельной личности — спасательных забот хватает. Главное — убраться подальше, пока самолеты не вернулись. Возвратятся они почти наверняка, больно уж лакомый кусочек, жаль упускать.
И словно в ответ; моим мыслям — далекое такое гудение.
Я вскинул голову, прищурился… нашел взглядом этого жужжалку. Цель типа одиночный бомбер… четырехмоторный. Большая штука, даже на расстоянии уважение внушает изрядно.
Он вокруг конвоя круг готовился
И тут словно кто-то занавес дернул — все вокруг вновь туманом заволокло. А вместе с туманом — тишиной. Всех туков — волны о борт шуршат тихонько.
Чес-слово, если бы не гильзы на палубе, решил бы, что привиделось все это старшему сержанту Малахову. Голову напекло, вот и пошел среди бела дня всякий бред мерещиться.
Только вот не слышал я до сегодняшнего дня про бред, кусочки которого другие люди потрогать могут.
— Ч-что з-за?…
Это меня Гаплей, боцман, о чем-то спросить пытался, зрелище на раз. Здоровенный бугай, весь в татуировках — на груди и спине так просто живого места нет, прямо не человек, а наглядное пособие на тему: рыбы и осьминоги различных видов. И вот когда такой морской волчище начинает от страха зубом на зуб не попадать…
Хотя, понимаю, основания у боцмана имеются весомые. Я-то сейчас привычные вещи видел, объяснимые. Авиация конвой долбает — дело по нынешним военным годам естественное. А седжанцам…
— Да нормально все, — говорю успокаивающе так. — Это кто-то из ваших богов решил малехо кинохроники моего мира прокрутить.
— Чее-ег-го?
— А ну, по местам!
Варгелла — тут я ему мысленно поаплодировал — в обстановке сориентировался куда быстрее остальных. Прежде всего — делом народ занять, чтобы работали, а не думали.
— Правый — табань! Ворочаем! Ронней, Валг — на нос и глядеть в оба!
Похоже, соображаю я, капитан решил место гибели черной галеры осмотреть на предмет небесполезных в хозяйстве вещей.
— Сергей…
— Ты видел…
— Невероятно…
Это на меня сразу вся троица налетела: принцесса, эльф и гном.
— Так, — говорю. — Во-первых, спокойно! Во-вторых, видели мы только что мой бывший мир. В-третьих, как это получилось, отчего и зачем, лучше меня не спрашивайте: все равно умно не отвечу, а глупости вы и сами придумать можете.
— Твой мир? — пораженно переспрашивает Дара. — Он… такой?
— Воистину, — вполголоса говорит эльф, — до сего дня не ведал я, насколько велик ужас вашей войны, Сергей. Всего лишь краткий миг была открыта щель меж мирами — и за миг сей почувствовал я, как десятки, сотни жизней погасли, словно задутые могучим порывом огоньки.
— А скажи, Малахов, — перебивает эльфа Фигли, — этот диковинного вида дракон, что пролетел над нами… он и есть самолет! Мне довелось видеть два схожих механизма, попавших к нам вместе с подобным тебе, но я так и не сумел вообразить… представить, как они могут лететь!
— Теперь-то представляешь? — усмехаюсь. — Как видишь, могут, и даже быстро. И бомбогруза тащат не в пример нашим знакомым крокодилам.
— Быстро летают, — кивает эльф. — Ни один известный мне дракон не смог бы разогнаться и до половины такой скорости.
— Угу. Ты еще прибавь, — говорю, — что дракон твой на дистанцию плевка черта с два бы подлетел, корабельные зенитчики на ура б завалили! Счетверенный эрликон — это вам не шарики из посоха.
— А…
— Право по борту!
— Цепляй! Ну давай же! Осторожней подтягивай!