Разведчик
Шрифт:
А в самом центре зала — черный круг.
Подошел я к нему и увидел, что круг этот на самом деле — чаша. Вроде самого зала, только перевернутая. Прямо в полу выдолблена. На вид — пустая, но точно не разглядеть — дна не видно.
Я по карманам поискал — нашел коробок спичек. Откуда они там взялись, один черт знает — не было их там, ну да во сне чего только не бывает. Зажег одну, нагнулся — точно, пустая чаша. Если в ней чего когда и было, то сейчас никаким содержимым даже и не пахнет.
И как только спичка эта
Проснулся я. Лежу с закрытыми глазами, дымок от костра нюхаю, слушаю, как рыжая рядом тихонько дышит, а сам думаю — к таким вот снам инструкцию надо прилагать! А то пока разберешься, что к чему — чушь это, бред сивой кобылы или разведсводка оперативная, — шарики за шестеренки заедут!
Ладно. Открываю глаза — что за черт! То ли это мне опять сон привиделся, то ли, пока я тут дремал, прирезали меня втихомолочку, то ли… И тут сообразил — да это же солнце восходит!
Восход в этом мире был — всем восходам восход. Белый ослепительный огонь, нашего солнца побольше раза так в два, а все остальное: небо, земля — все красное. Вся степь полыхала. До сих пор я такое только один раз в жизни видел — в сорок втором, за Доном, но тот огонь настоящим был — хлеба горели.
Ну, думаю, теперь мне этих всяких природных красот на всю оставшуюся жизнь хватит, сколько б там ее ни было. И то сказать — ну кто еще из наших, в смысле, из моего бывшего мира, такое видел?!
Встал, размялся, зашел за «Додж» — ну, конечно. Рыжая в тулуп завернулась, винтовку обняла, к борту привалилась и спит себе. И так красиво спит — мне ее аж будить жалко стало.
Но надо.
— А ну, — тихонечко так командую, — по боевой тревоге… Па-адъем!
— А?! Что?!
Я ствол винтовки на всякий случай в сторону отодвинул — очень уж не понравился он носу моему при непосредственном рассмотрении.
Хорошо хоть, думаю, на предохранителе была. А то ведь так, не ровен час, можно и дополнительным глазом обзавестись, калибра 7,62.
— Малахов! Твои шутки!
— Понял, не дурак, — отвечаю. — Но и ты… Как бы это сказать… Короче, спать на посту вредно… Для здоровья. А то ведь кто другой может и не представиться заблаговременно.
— Я не спала. Я просто… задремала.
Да уж, большая разница. С точки зрения устава. «Товарищ командир, я не спал, я просто на стену облокотился и глаза прищурил, чтобы противника в заблуждение ввести. А на самом деле мне все-все видно».
Рыжей я того, правда, не сказал.
— Ладно. Спала-дремала — замнем для ясности. Давай лучше с нашим местоположением определимся. Проход, значит, открывается прямо здесь, вот на этом месте.
— Да.
— И сколько от него до… до…
— До домика пасечника, — Кара брови сдвинула, вроде бы серьезно, а мне отчего-то смешно сделалось, — пять ваших километров.
— Точно? — переспрашиваю.
— Я здесь не первый
С хвостиком — это она хорошо ввернула. Обнадеживающе.
— Да верю, верю, — говорю. — Я же просто на всякий случай спросил. Давай собирай имущество в кузов, и… проход будем открывать.
Точнее, думаю, это ты его будешь открывать. Ох, освоить бы мне этот амулетик — сидела бы эта Кара сейчас в замке и… в сборке-разборке личного оружия практиковалась.
— А что, — спрашиваю, — отсюда проход так же тяжело открыть, как от вас, то есть от нас, или все ж полегче?
— Нет, из Травяного Мира очень просто открыть проход. Это… ну, как с горой — трудно взойти и просто упасть. Чем дальше Мир или, как говорим мы, Тропа, тем труднее в него попасть и тем проще из него выбраться.
— Здорово, — говорю. — А с обратной дорогой как? Выдюжишь проход продырявить?
А то ведь, думаю, если в замке поп, здоровый мужик — и то с него пот градом катил…
— Смогу.
Я на нее внимательно так посмотрел — отвернулась.
— Ну… попробую, — бормочет в сторону. — Мы с отцом Иллирием… есть и другой Мир, ближе. Но по нему мы могли не успеть.
— Ну, обратно-то можно будет и не торопиться, — говорю. — Поедем себе спокойненько.
Ага. Это если будет кому и на чем. Закинул последний тулуп в кузов, сел за руль, повернул ключ — мотор с пол-оборота завелся.
— Ну что, — спрашиваю, — готова?
— Да.
— Открывай!
Кара амулетик свой давешний добыла, прошептала над ним пару слов, рукой провела — и прямо перед «Аризоной» беззвучная вспышка полыхнула.
Я моргнул, пригляделся — в метре перед капотом… ну, словно зеркало установили. Только вот машина в нем отчего-то не отражается.
Ладно, думаю, поглядим, чего на этот раз выпадет.
Снял ногу с тормоза и медленно-медленно к этому «зеркалу» покатился. Ближе, ближе, вот уже решетками фар коснулся: по «зеркалу» словно рябь пробежала — и «Додж» начал в него погружаться, словно в воду. Я подождал, пока колеса передние полностью уйдут — вроде бы не просели, — и чуть газку прибавил.
Р-раз — и выкатились мы аккурат на лесную полянку. Со стороны то еще, должно быть, зрелище — посреди дремучего леса прямо из воздуха «Додж» выкатывается. От такой картины можно и шариками поехать.
Оглянулся — позади также из ничего кузов выплыл, а потом «зеркало» снова вспыхнуло и исчезло. Словно и не было его никогда. А «Додж»… А что «Додж»? Может, его на парашюте скинули. Или он тут, на этой полянке, от самого сотворения этого мира стоял.
— Ну вот, — говорю. — Коммен ан.
Рыжая сразу из машины выпрыгнула.