Разведчик

Уланов Андрей Андреевич

— Кто такие?

Я и рта раскрыть не успел — Кара в кузове прям-таки по стойке «смирно» вытянулась — только челка взвихрилась.

— Карален Лико из замка Лико, — звонко так рапортует.

Белый в ответ даже пером на шлеме качнуть не соизволил.

— Тиссегар Беол. Мы посланы из замка Лантрис встретить Ее Высочество и обеспечить ее безопасность.

— Надо же, — говорю, — как интересно. И мы тоже.

Гляжу — а Кара на этого белого во все глаза таращится, будто он не человек, а,

скажем, новый тяжелый танк.

Хотя… я к нему повнимательнее так пригляделся.

Есть какая-то неправильность в морде лица. То ли глаза слишком большие, то ли…

— Может, — интересуюсь, — у вас при себе случайно и грамотка соответствующая завалялась? Мол, такие-то сякие-то уполномочены встретить принцессу и сопроводить ее до замка?

Кара от удивления чуть на днище не плюхнулась.

— Ты что? — в ухо бормочет. — Это же… это же светлый эльф.

— Да хоть светлый эльф, хоть серо-буро-малиновый, — шепчу. — Пусть сначала документы предъявит.

Ходил, думаю, тут уже один такой… Зеленый.

Жаль, не шлепнул я его тогда.

Этот… светлый эльф так на меня взглянул… Даже не презрительно. Брезгливо. Словно я не просто обычная муха, а только что по свежей куче дерьма ползавшая.

— Ты, — через губу выцедил, — слишком много позволяешь себе, смертный.

— Может быть, — киваю. — Коли не прав, то после извинюсь со всем старанием. Как только увижу надлежащим образом составленный документ. А пока…

И положил тихонечко так, ненавязчиво, правую руку на автомат.

Как говорил рядовой Маматов: «Хенде хох, а не то башка застрелю, да!»

Вообще-то я… как же это по-умному-то называется… а, блефовал. Если это действительно парши-диверсанты, то у них наверняка такие документы прикрытия должны иметься! До печати лично святого Петра! Тем более что я не какой-нибудь местный геральдик — Большую королевскую печать от Канцелярии третьей захудалости под расстрелом не различу.

Я им на психику давил. Расчет простой — свои драться не полезут ни при каких, разве что феодал какой на дуэль вызовет, а вот враги… у нас оружие, машина, а их вдвое больше.

Лицо у этого эльфа было хорошее. Тонкое, словно бы застывшее. И держался он хорошо. Вот только глаза его подвели. Я этот зырк мгновенный туда-сюда уже видел. Не один раз.

Но все равно он быстрым оказался. Очень быстрым. Я только-только заметить этот зырк успел, а он уже коня на дыбы, меч в руке — когда только выхватить успел, — и с «та-а-а» каким-то, должно быть, «ура» местное — на нас!

Все правильно… Только «шмайссер»-то у меня на коленях, да на боевом взводе…

Доспехи у него тоже были шикарные. По крайней мере, нагрудник «шмайссер» не взял. А ведь в упор бил!

Зато одна из пуль взяла да и скользнула по нему аккурат под

челюсть.

А дальше все вдруг замедлилось, словно время — муха и как раз в сироп угодила. Эльф медленно-медленно с коня валится, я ствол автомата на оставшуюся троицу разворачиваю, те чего-то под плащами копошатся…

И тут прямо над головой такое, как говорил лейтенант Светлов, стаккато раздается — запросто оглохнуть можно. Стаккато — это, я так понимаю, от слова «станковый».

Я, собственно, и оглох. Заодно, должно быть, и контузию легкую схлопотал.

Еще бы! Авиационный крупнокалиберный — это вам не фунт изюма.

Троицу с дороги смело в самом что ни на есть прямом смысле. Вместе с лошадьми.

Меня, кстати, тоже. Не помню уж, как я из «Аризоны» выпадал, но очнулся — сижу у переднего колеса, руками уши зажимаю, а голова, что характерно, желает произвести мощное бризантное воздействие.

Ладно.

Кое-как очухался, встал — руки трясутся, — подобрал «шмайссер», и тут от леса очередь. Судя по звуку — «дегтярь», на восьми сотнях по цели типа «Додж» шансы оч-чень даже… Если бы они еще патронов не пожалели да пристрелялись заранее…

Я за руль — куда только контузия делась, — на газ и за пригорок давешний. Те, из леса, еще пару очередей дать успели, воздух над головой постригли.

Спрятались за пригорок. Я «Аризону» развернул, глянул на капот — дырок, слава местным богам, нет. А то ведь ближайшая ремрота…

— Давай за руль, — рыжей командую. — И потихоньку, на первой, взбираемся на этот холмик. Ферштейн?

— Я за пулеметом…

— Выполнять!

Нет уж, думаю, ва пулеметом лучше я сам. Тоже мне, Анка выискалась. Хотя… ту троицу положила чисто.

Высунулись мы осторожно так по-над пригорком. Я одну пристрелочную дал, подкорректировал — что в авиаленте еще приятно, так это что каждый третий — трассер, дал еще одну, а эти придурки возьми и отзовись.

Помню, капитан как-то для разведки боем в арт-пульбате расчет ДШК выпросил. Вот это была вещь! Дзот с трех очередей задавили. Против крупнокалиберного даже станкач не играет, а уж про ручники я вообще молчу.

Выдал я по ним очередь пуль на двадцать — и сразу тихо стало.

Аж ушам приятно!

Я пулеметом туда-сюда поводил — нет, никто не отзывается. Кандидаты в герои на сегодняшний день закончились. Нормы исчерпаны, лимиты выбраны.

Эх, чего бы я сейчас не отдал за двух наших! Даже не из разведроты, из отделения моего. А так — хоть разорвись. Кому-то вперед идти, кому-то за «березой» прикрывать, да и за рулем… И на все про все один старший сержант. Ну и, понятно, рыжая, но ее, при всем моем, за полноценного бойца считать еще рановато.

Оптики опять же никакой нет.