Разведчик
Шрифт:
— Да, Вилли, — продолжает тот же голос, — это тебе не за девками по двору гоняться.
Рыжий наконец взрывается. Зажигалка летит в сугроб, следом — сигарета.
— Откуда они, черт их побери, взялись, эти русские? Здесь же не было никаких банд, Ганс. Из какой богом проклятой норы…
— Какие банды, Вилли, — тот, кого не видно, явно издевается, по голосу это ясно слышно. — Посмотри на их оружие, на форму. Это русская войсковая разведка, бедный ты мой баварец, мы же в прифронтовой полосе. Или ты забыл, какой сейчас год на дворе?
Рыжий начинает носком сапога расшвыривать снег —
И почему-то я знаю, что мне ни в коем случае нельзя увидеть лицо того, которого волокут.
И я затряс головой, стараясь избавиться от этого проклятого наваждения и вспомнить, как оно было тогда на самом деле.
Мы развернулись им навстречу, как загнанные волки, только волки сражаются за свою шкуру, а нам надо — и плевать, что их вдвое больше, — нам надо дойти и доложить — а потом можно подыхать хоть по сто раз на дню. А умереть до этого мы права не имеем.
И когда они появились — разгоряченные, по сторонам не смотрят, ну как же, вот-вот они настигнут, вот-вот замелькают за деревьями спины, которые можно будет наконец поймать на мушку. А из-за деревьев им навстречу полетели гранаты — одна, две, три — мало, мало, зря угробили столько на растяжки, и я вывернулся из-за ствола и короткой очередью подсек темную фигуру, мечущуюся между деревьями, и тут же второю — «с тычка», что называется, он как раз начал высовываться из-за ствола, — и напоролся на очередь, а потом боек щелкнул впустую, ну да, их-то было в том рожке всего девять, как раз на две очереди, бесполезный автомат улетел куда-то в сторону, а я выхватил пистолет — у меня тогда был трофейный польский «вис» — и прыгнул.
Самое сложное было — удержаться на ногах. А то приложишься лбом об дерево…
Я удержался, взглянул — в двух метрах впереди был фриц, как он меня не видел — не знаю, но он азартно лупил куда-то право, и я чуть не взвыл на весь лес — что ж ты делаешь, сволочь! Это ж не пулемет! Это мои патроны! — и три раза выстрелил в него: на, получай, мазила! — только бы он наконец замолчал и не усяел расстрелять рожок до конца, потому что, если придется менять… Их было вдвое больше, чем нас, и мы были хуже чем дохлые, поэтому троим удалось уйти. Одного из них, правда, мы хорошо задели.
У нас же было трое убитых и четверо раненых, причем двое тяжелых — одному перебило ноги автоматной очередью, а второй… умирал.
Муторно.
Рыжую я нашел за конюшнями. Там вдоль стены площадка тянулась, метров полтораста. Местные на ней в стрельбе упражнялись из луков. И рыжая — тоже.
Лук у нее отличный был. Хоть и невеликий из меня знаток, но уж хорошее оружие от барахла отличить как-нибудь сумею. Даже если эта дрянь для парадного таскания предназначена и выглядит на все двести. А этот лук был — вещь.
Я аж залюбовался. Как она его подняла, замерла — а ведь тяжеленный наверняка, думаю, поди попробуй такую дуру одной рукой на весу да столько времени удержать, — натянула,
— Браво! — говорю. — Сразу мастера видно.
Рыжая только сейчас меня заметить соизволила.
И то глянула так, мечтательно, то ли на меня, то ли сквозь.
— Я, — заявляет, — люблю это с самого детства. Как только смогла натянуть свой первый лук. Это… это как песня. Коснуться рукой ласкового дерева, почувствовать его дыхание, услышать пение стрелы… Не то что ваши уродливые железки, с которыми ты так любишь возиться.
Эге, думаю, булыжник в мой огород. «Шмайссер» ей, видите ли, не понравился. А «вальтерок»-то, между прочим, забрала и не пикнула.
— Может, он и не верх эстетики, — говорю. — Только вот пока ты будешь это свое ласковое дерево вскидывать да тетиву натягивать, я из тебя этой уродливой железкой не меньше пяти раз решето сделаю. Ферштейн?
Глава 15
Вкатили мы на пригорочек — а впереди на дороге четверка конных. Один особенно хорош был — конь весь белый-белый, прямо аж глазам больно, ну и, соответственно, плащ и все, что под ним, тоже со снегом поспорят. Оно, конечно, красиво, но вот только смотрится на окружающем серо-зеленом… разве что кружочка черного не хватает.
Я на всякий случай тормознул, обернулся.
— Эй, — спрашиваю, — как думаешь, что это за комитет по встрече может быть? Тут ведь, как я понял, еще наша зона ответ… ну, в смысле, владения.
— Да, земли баронства тянутся еще на три лиги, — говорит рыжая. — Может, они зачем-то выехали из замка навстречу принцессе? И с ними светлый эльф…
— Ну, ну, — киваю и тормоз отпустил — «Аризона» потихоньку так с пригорка покатился.
Странно, если они действительно Ее Высочество встречают, то какого лешего именно здесь? Двинулись навстречу, ну так и двигайте, как говорится, до победного. А они тут застряли. Чем это, интересно, им это место приглянулось, а?
Хотя… Я еще сразу, как на пригорок въехали, эту четверку узрел, начал местность на предмет засады оценивать. Не вытанцовывается.
До леса отсюда было метров восемьсот — для хорошей засады далековато. На такой дистанции надежно достать только пулемет может. Или, скажем, батальонный миномет, тоже вещь в хозяйстве небесполезная.
Опять же хорошую засаду проще было раньше устроить, когда дорога по лесу шла. С двух сторон кинжальным по колонне — такие брызги полетят. Плюс гранаты. А тут лес как раз отступил, справа так и вообще километра на два. Открытая местность, все как на ладони до самого нашего пригорочка.
Ладно.
Четверка, как нас увидела, сгрудилась вместе, пошептались они там о чем-то и стоят, ждут. На том же самом месте, словно приклеенные.
И чего это, думаю, они именно к этой конкретной точке дороги прилипли? Не медом же она вымазана. Нет, чтобы хоть пару метров навстречу податься.
Стганно все это, как говорил сержант Лившиц. Стганно.
Подъехали мы к этой компании метров на пять, тормознули, и только тогда личность в белом руку в перчатке приподняла, небрежно так — «хау» вам, мол, бледнолицые.