Разведчик
Шрифт:
— Шансы, — говорю, — у них были. А вот какие…
Тут уж, как говорил наш капитан, приходится экстраполировать. Если бы, да кабы.
— Как я уже вам, ваша светлость, говорил, у них расчет на панику был. Та группа, что в лесу, — киваю, — отвлекающая, шум поднять, глаза отвести. А основная — те, что на дороге были. Удалось бы им на гранатный бросок дойти — тут уж, ваша светлость, звиняйте, расклад не в вашу пользу.
Виртис нахмурился.
— На сколько, — спрашивает, — ты можешь кинуть эту… гранату?
— Ну, — говорю, — на пятьдесят метров, то есть, —
Герцог еще больше брови сдвинул.
— Есть еще ближний круг, — говорит. — Ты скоро увидишь. Личные стражи Ее Высочества.
— Это в смысле телами закрыть? — интересуюсь. — Оно, конечно, неплохо, да вот только «лимонка» на три метра, то есть, — снова поправляюсь, — на шесть шагов вокруг траву выкашивает. Считайте сами, ваша светлость.
Виртис на меня покосился в очередной раз. Нет, думаю, не умею я с герцогами общаться. С баронами получалось, ну да Аулей барон еще тот… свойский, а про Кару я и не говорю. А вообще-то… кому из нас больше надо, мне или ему, Виртису то есть? Я, между прочим, учился с немецкими танками общаться на дистанции кинжального огня. А тут герцог. Подумаешь.
— Вот, — говорю, — здесь они и были, ваша светлость. За этой самой корягой.
Хорошо ее крупнокалиберным разлохматило. А ведь деревяшка была еще та, прежде чем упасть, небось лет сто проторчала. Неудивительно, что эти ребята так быстро ноги сделали — укрытий посолиднее в окрестности не наблюдается.
Их светлость на цыпочках приподнялся, за корягу заглянул, а потом вдруг р-раз — рукой резко так махнул, и в стволе напротив, как раз в центре той самой кляксы, кровавой кинжал торчит.
Ловко. Интересно, думаю, один такой кинжальчик у него в рукаве или больше? И еще — с автоматом он так же умело орудует?
Виртис тем временем корягу обошел, кинжал из дерева выдернул, кончик лезвия внимательно так изучил, понюхал даже, потом еще кору на пятне колупнул. И все это с задумчивым таким, серьезным видом. Я на него гляжу, как папуас на шамана, — вдруг, думаю, и в самом деле скажет чего из ряда вон?
Ничего он не сказал. Присел на корточки и начал пятерней растопыренной над землей водить. Глаза при этом у него, что характерно, зажмурены были.
Ну-ну, думаю, он бы еще эту… лозу себе сорвал, глядишь и нашел бы тогда… родник какой.
— Было их здесь шестеро, — говорю. — Причем трое из их, очень даже возможно, из одного со мной мира.
— Еще с ними был предавшийся, — не открывая глаз, бормочет Виртис. — Слуга Тьмы из числа посвященных низкого ранга. И двое… орков… нет, не простых орков… полукровок… возможно даже ур… — Тут он резко так фразу оборвал, выпрямился и как ни в чем не бывало начал камзол отряхивать.
Ценная информация, нечего сказать. Был, значит, с ними власовец из местных да двое урок. Хороша команда… для штрафбата.
— Не думаю, — говорит Виртис, — что они могут попытаться вернуться. Когда ты уничтожил их собратьев на дороге… а еще больше потом, когда ты ранил одного из них, на остальных… это произвело впечатление. Очень сильное.
Переводя на нормальный язык,
Тем более что после того, как мы с рыжей разделались с этими, которые светлый эльф и сотоварищи, им и не светило, в общем, ничего. А раз так — ноги в руки и ходу. Вряд ли они до самой линии фронта, то есть до Границы, передохнуть осмелятся. Попытка покушения на Самого, то есть на Саму, — такими вещами ни у нас, ни здесь не шутят.
Хотя, думаю, этих олухов, скорее всего, свои же и кончат, как только доклад услышат. Начальство в таких делах провалов не любит, значит — быть им стрелочниками. Логика простая — раз живыми вернулись, а Задание не выполнено — виновны. Прервал выполнение ответственного задания, не исчерпав всех возможностей — и так далее. Под такую формулировочку трибунала и у нас запросто угодить можно.
— На самом деле, — говорю, — главный сейчас вопрос — ограничились они одной засадой или все-таки подстраховаться решили? А то ведь выедет через пару километров, то есть лиг, из кустиков что-нибудь бронированное, типа «пантеры» — тут уж даже мой «березин» не поможет.
— Бронированная пантера? — недоуменно так герцог переспрашивает.
— Ну да, — киваю, — только с хоботом огнеплюйным, парой пулеметов и на гусеницах.
— А-а, танк, — облегченно вздыхает Виртис. — Я знаю, что такое ваши танки, Малахов. У нас даже есть несколько, правда, они, к сожалению, не могут передвигаться самостоятельно.
Жаль, думаю, а то бы пустить один в колонне — и никакой тебе головной боли.
— Почти невероятно, — продолжает герцог, — чтобы такую большую вещь темные колдуны смогли переправить через Границу незаметно для наших магов.
— Да ну? А как же, — спрашиваю, — мы с Карален на «Аризоне» запросто так на ту сторону махнули, а товарищ Гор-Амрон и ухом не повел?
— Тут другое. Враг не может контролировать Тайные Тропы — и это великое благо для всех нас. У Тьмы другие способы — в чем-то более простые и надежные, но благодаря усилиям наших магов мы почти всегда узнаем об этом — пусть не всегда сразу, не точное место, но узнаем. Даже то, что они сумели протащить незаметно столь большой, — Виртис рукой вокруг повел, — отряд, уже удивительно… и настораживает.
Тут у меня в голове шарики за ролики зацепились — и щелкнули.
— А они, — говорю, — их и не перебрасывали. Большую часть, во всяком случае. Они их по воздуху перевезли. Самолетом. Что такое самолет вы, ваша светлость, тоже, надеюсь, слышали?
— Да, ваших самолетов к нам попадает много, — отзывается герцог. — Но почему ты, Малахов, решил…
— А я его, — перебиваю, — слышал. Своими собственными ушами. Легкий самолетик, скорее всего «Шторх», на любую полянку сядет запросто. Опять же, восстановить его, если мотор целый, хоть в нашей замковой кузнице можно, если, понятно, найдется кому объяснить, какую рогулину к какой загогулине присобачивать. Единственное — коней так не перебросишь, тяжелые они и негабаритные.