Разведчики времени
Шрифт:
— Когда вмешивается правительство, дела всегда начинают идти хуже.
Булл криво улыбнулся:
— Уж это точно. Как Марго?
— Рэчел наложила пятнадцать стежков на ее руку, почти пятьдесят на ногу. Булл поморщился:
— Так серьезно?
— Нет, порезы были неглубокие, слава Богу, просто длинные. С ней будет все в порядке, если только не присоединится массивная инфекция. Рэчел назначила ей антибиотики.
— Хорошо. Я слышал, она спасла жизнь маленькой девочке.
Кит гордо улыбнулся:
— Да. Она героиня. Она едва не стала мертвой героиней, черт побери.
— Если ты собираешься позволить ей заниматься разведкой, тебе лучше
Кит смотрел в стену.
— Да. Я знаю. Мне это ничуть не помогает.
— Ага. Это не помогает никогда. Поспи немного, Кит. И убери подальше спиртное. Кит скорчил рожу.
— Конечно, босс. — Он поднял голову и посмотрел Буллу в глаза. — Спасибо.
— Не стоит благодарности. — Булл улыбался. Маленький и толстенький, в эту минуту он был совсем похож на нормального человека, а не на ходячую легенду. Достаточно человечен, чтобы показать, как он встревожен, во всяком случае, и для Кита сейчас это очень много значило. Булл Морган похлопал Кита по плечу:
— Увидимся, Кит. Скажи Марго, что я спрашивал о ней.
Кит кивнул и выпустил его. Он запер дверь и отодвинул виски. Но уснуть ему удалось еще не скоро. Он старался собраться с духом, чтобы принять решение, и в конце концов остановился на Риме в качестве следующего испытательного полигона для Марго. Упрямая, легкомысленная, необученная…
И Кит не сможет снова отправиться вместе с ней.
Единственным проблеском во всем этом мраке, ворчал про себя Кит, ворочаясь на неудобной кушетке, было то, что теперь Малькольму Муру не придется несколько месяцев волноваться, где он отыщет деньги на жилье и пищу. Если бы он считал, что это сработает, Кит попросил бы Малькольма подумать, не заняться ли ему снова разведкой, просто чтобы быть уверенным в том, что у Марго есть опытный напарник.
Ну да, как же. Она отнесется к этой идее со всем энтузиазмом мокрой кошки.
Он вздохнул и стал размышлять о том, как она отнесется к известию о запланированном для нее новом путешествии в прошлое. Наверное, она увидит в этом справедливое вознаграждение за свое геройское поведение. Кит быстро убеждался в том, что быть дедушкой вовсе не так весело, как кажется. Когда же наконец он перестанет быть букой в ее жизни? Всякий раз, когда их отношения начинали приходить в норму, что-то случалось и снова их отравляло.
Он несколько раз сморгнул, вспоминая, как его отношения с Сарой развивались почти так же — и чем все это закончилось.
Он тихо лежал в темноте, вслушиваясь в ровное, спокойное дыхание Марго в соседней комнате и стараясь успокоиться сам, планируя при этом следующий этап ее тренировки.
Он не слишком преуспел ни в том, ни в другом.
Глава 13
Кайнан Рис Гойер на веки вечные очутился в аду. Каждый из здешних обитателей, кто действительно мог разговаривать с ним, разумеется, уверял его, что это не так, но Кайнан все равно знал, что это именно ад, хотя он ничуть не был похож на все, о чем когда-либо брехали священники. Из здешних больше всех напоминал священника человек, которого звали Бадди, и тот сказал ему, что отсюда возврата нет — ни в свой дом, ни даже в эту проклятую битву против ведьмы, сражающейся на стороне взбунтовавшихся французов.
Его раздирало и грызло сознание того, что он был навсегда отрезан от всего и всех, кого он знал и любил. Короля, законы которого запрещают это, Кайнан мог бы понять. Но он не мог понять:
Раз сто на дню по меньшей мере, пытаясь понять эти дьявольские вещи, творившиеся вокруг и превосходившие всякое его понимание, Кайнан испытывал искушение совершить насилие хоть над чем-то. Но у него отобрали оружие. А без него он был меньше, чем человек. И даже меньше, чем самая заурядная деревенская девушка из Уэльса, которая по крайней мере носит при себе небольшой нож для хозяйственных надобностей.
Кайнан смирился со своим горем, со своей растерянностью, смирился с унизительным положением, в котором оказался — в сущности, с положением раба во владениях Сатаны, — и усердно трудился, зарабатывая те жалкие гроши, в которых он нуждался, чтобы заплатить за свою крохотную спальню и еду, состоявшую из риса и странных овощей. Ему отчаянно хотелось мяса, но он не мог себе его позволить на те деньги, что зарабатывал.
Несколько раз в день его ненависть к странным дьявольским птицам, обитавшим здесь — птицам с зубами в клювах, — особенно разгоралась, когда он видел, как они пожирали разноцветную рыбу, которую ему запрещалось ловить себе на пропитание. Если бы он не боялся навлечь на себя гнев короля за убийство одной из этих охраняемых птиц, он бы убил и съел одну из них.
Поэтому он таскал багаж богатых людей, поведение которых он едва понимал, а язык не понимал совсем, нашел себе вторую работу — подметать полы в этом сводящем с ума месте, в котором он оказался плененным, и тихо затаил в глубине души свое унижение, свой ужас и горечь. Каждый раз, когда он видел того ухмыляющегося наглеца, который первый рассказал ему, что с ним случилось, Который смеялся над ним, пока четверо сильных мужчин пригвождали его к полу…
Каждый раз, когда он видел человека, которого звали Кит Карсон, ему хотелось совершить нечто более серьезное, чем насилие. Ему хотелось совершить убийство.
Но он наблюдал, как этот человек занимался учебным боем в огромном светлом помещении, называемом «спортзалом». Он был ловким, сильным воином, а не просто негодяем. И если Кайнан хотел стереть пятно позора со своей чести, то это можно было сделать лишь внезапным, неожиданным нападением. Прежде Кайнан презрительно посмеялся бы над каждым, кто задумал бы столь коварный подход к делу чести, и заслуженно назвал бы его подлецом. Но Кайнан больше не находился на земле, где жизнь была простой и понятной. Он жил в аду.
Он толкал свою проклятую щетку вдоль проклятого пола, подметая этот проклятый мусор, стараясь не задевать проклятых нахальных туристов и постепенно наполняя свой мусорный бак на колесиках всевозможным мелким сором. Позднее ему нужно будет открывать неподвижные мусорные урны, расставленные вдоль Общего зала, и опорожнять также и их, таская пластиковые мешки из них в мусоросжигатель и перерабатывающий центр. Даже от этих незнакомых английских слов, которые на самом деле были какими-то не совсем английскими, у него болела голова. Кайнан никогда не умел хорошо говорить по-английски — его командир переводил ему английские команды, — но так называемый английский, на котором говорили тут…