Разведенка
Шрифт:
— За то, что покрывали своего бессовестного сыночка, — прошипела в трубку, оглядываясь и выискивая дислокацию детей. Хоть их папаша и козёл, но бить радужные линзы в глазах мелких ещё рано. — Если бы вы не подтвердили наличие племянницы эта про… сти господи вылетела бы из квартиры в тот же вечер. А так ваша ложь продлила мой позор на неделю.
Стоило подумать о случившемся на пустом месте скандале, как меня снова утащило неведомой силой в тот день, когда я пыталась объяснить Алине о правилах в нашем доме. Она сбежала в комнату и закрыла на защёлку дверь, а я выматерилась и занялась уборкой в ванной комнате,
Не заметила, как пришло время бежать за Ромкой, ну а по возвращение готовить ужин. Прокрутившись весь день белкой в колесе, совсем забыла о непонимание между мной и Алисой. Напомнил о нём Эдик, вернувшись с работы н в духе. Ну, или эта вертихвостка успела накрутить его по телефону.
— Ты совсем охренела, Люська?! — заорал Эд, не успев снять ботинки. — К нам родственники приезжают раз в десять лет, а ты выставляешь меня полным идиотом, не способным создать уютную атмосферу гостям.
— Я согласна готовить с учётом дополнительной единицы, поддерживать чистоту в квартиру, но в мои обязанности не входит собирать грязные трусы и мокрые полотенца за взрослой девицей, — старалась несильно повышать голос. Стены тонкие, слышимость отличная, соседи любопытные. — Мне и двоих детей хватает.
— В твои обязанности входит всё, что скажет тебе муж, а я запрещаю позорить меня перед семьёй. Ты будешь и готовить, и убираться, и трусы подбирать если понадобится, — хлестал меня приказами муж, надвигаясь и припирая к стене. — А главное, будешь молчать и не отсвечивать, как послушная и хорошая жена. Не надо заставлять меня краснеть перед матерью и остальными родственниками. Через две-три недели Алиса вернётся к себе, а нам с тобой и дальше вариться в общем котле. Постарайся не разочаровывать меня в своём радушие и гостеприимстве.
Даже как-то неловко стало за мои претензии. Ну что мне сложно потерпеть пару недель в квартире постороннюю хрюшку. Представлю, что у нас домашняя гостиница с временными постояльцами. А тут ещё у Ромашки к ночи поднялась температура, а у Ларчика потекли сопли.
Эту неделю я уже крутилась не белкой, а взмыленной лошадью. У кого есть маленькие дети меня поймут. Таблетки, сиропы, отвратительное настроение, капризы. И в довесок разбалованная, неприспособленная к чистоте девка, окидывающая меня высокомерным, с толикой брезгливости взглядом, высасывала и так потрёпанные нервы. То она кашу на завтрак не ест, то на ужин хочет салат «цезарь», то виноград предпочитает без косточек, а авокадо сорта «хасс».
Из детской комнаты я вылезала только убраться и приготовить пожрать, передвигалась чисто на автомате. Ели мы за кукольным столиком, сидя на полу, рисовали и лепили там же. Старалась отгородить и ребятню и себя от негатива, прущего из мужа, стоило нам попасться ему на глаза.
Никогда не думала, что увижу Эдуарда с такой неприятной стороны. Он, конечно, перестал растрачивать себя на романтику после рождения сына, но и так топтаться по нам не позволял. Наверное, появление Алисы стало той дубиной, что посбивала розовую пыль с моих мозгов и позволила достойно принять предательство мужа. И пока прилипчивая пыль по песчинке отваливалась и слетала, я продолжала подтирать задницу Алисе и терпеть хамство супруга.
А позапрошлой ночью я проснулась от першения в горле. Не хотелось вставать,
Я так и пошла на него, забыв выпустить ручку кружки, а приближаясь к супружеской спальне, вцеплялась в неё ещё сильнее. Как будто стоит разжать пальцы, и вместе с керамикой разлетится на части привычный мир.
Подойдя к двери, я подумала, что Эдик смотрит порнуху, но открытая на распашку гостевая, где должна была видеть десятый сон Алиса, наводила на неприличные мысли. Знаете, как глупые бабы продолжают убеждать себя в удобном и практически прибивают гвоздями к переносице сползающие очки?
Протягивая руку к отполированной ручке, теплом скользящей по коже ладони, и принимая решение — нужно ли мне туда? я до последнего убеждала себя, что порнуху они смотрят вместе. Да! Может же Эдуард быть прогрессивным, современным и открытым к молодёжным потребностям!
Насколько он был прогрессивен и открыт я пыталась развидеть снова и снова. Двоюродная племянница тёрлась грудью о сбившуюся простыню, пожирала перекошенным ртом угол подушки, торчала задорно задом кверху, пока дядька вбивался туда отбойным молотком, пялясь в место вхождения поршня в приглушённом сияние торшера. Наша миссионерская поза в темноте, под одеялом и по праздникам краснела и смущалась от наивности.
Самое страшное, что из транса их выбила кружка с молоком, пролетевшая над головами и впечатавшаяся в стену над изголовьем. Алиса с визгом скатилась на пол, а Эдик застыл изваянием, покачивая лишь медленно опадающим членом, упакованным в блестящий презерватив.
Глава 4
— Собрала вещи и пошла вон, если не хочешь оказаться на лестнице с голышом, — процедила, лупя по клавише верхнего света и грозно подбочениваясь. — И ты, кобелина ободранная, вместе с ней на выход. Не вынуждай меня закатывать скандал и славить тебя на весь дом.
— Вообще-то это моя квартира, — отмер Эдуард, с щелчком стягивая резину. Поморщился от своих спешных действий и подтянул к паху измятую простыню. — Хочешь, вали сама.
— Сейчас свалишь ты, — обвела взглядом комнату, ища что-нибудь потяжелее и потравматичнее чашки. — Иначе все соседи узнают о твоих подвигах. Поверь, если блядь, приведённую в супружескую постель, тебе ещё простят, то выгнанные в ноябрьскую ночь дети будут икаться долго.
— Я уйду, но завтра вернусь, и мы поговорим как взрослые люди, — перешёл на деловой тон Эдик, сползая с кровати и подбирая с кресла спортивные штаны.
Его ложная племянница так и сидела на полу, вдавливаясь спиной в тумбочку и со страхом следя за мной. Сложно представить, чего ещё можно ожидать от разъярённой супруги, поймавшей в собственной постели любовницу мужа. А если учесть, что появилась хозяйка в разгар самого процесса, то есть все шансы лишиться рыжей шевелюры.
— Нет, Эдуад. Говорить мы будем в суде, — мотнула головой в подтверждение своих слов. — Утром я соберу вещи, и мы с детьми съедем. Надеюсь, у тебя хватит совести, и ты позволишь спокойно мне собраться. Хотя, судя по увиденному, ни совести, ни уважения в твоём арсенале не значится.