Разведенка
Шрифт:
На этой неприятной ноте я простилась с Фисой и со злостью вымесила тесто, которое потом, от греха подальше выбросила в помойку. Негоже кормить соседей злыми пирожками.
Я так увлеклась, что кастрюлю, обмотанную одеялами, Димону пришлось везти на санках. Как я изначально и думала — горячая выпечка разлетелась моментом. Конечно, не бабы Манины пирожки, но и я не лыком сшита. Не зря шесть лет оттачивала мастерство на Эдике.
Странно, но сейчас, среди танцующих под гармонь соседей, под песни голосистых баб, под дребезжащий звон гранёных стаканов я почему-то затосковала по прошлой жизни. По тишине, спрятанной
— Чего с настроением? — подскочил Димка, семафоря раскрасневшимся лицом.
— Устала, — поправила сползший на лоб капюшон. — Не привыкла к шумным вечеринкам.
— Да ладно, — засмеялся он, крутанув меня вокруг оси. — У вас в Москве норма зависнуть в ночном клубе или баре.
— Не знаю, как у нас в Москве, но клубы я посещала от силы два раза. И то до рождения Ромки, — немного отодвинулась от Сытникова, втираясь бёдрами в ребро стола.
Как-то неприятно стало от навешанной Димоном характеристике. Сразу вспомнились слова Фисы об обидчивом и мстительном мальчишке.
— Ничего, наверстаем, — обнадёжил Дима, сгребая стакан с мутным пойлом и опрокидывая его одним заходом. — Сейчас начнётся самое интересное. Снежные соревнования. Ребятне должно понравиться.
Осталась только из-за детей, которые с восторгом понеслись прыгать в мешках, перетягивать канаты, расстреливать мишени снежками. Болела и до хрипоты поддерживала их, одновременно наблюдая за Димоном.
Наверное, Фиска была права. То ли у меня обострилась наблюдательность, то ли алкоголь заставил Сытникова расслабиться, но моментами проскальзывала ненависть во взгляде и лицо перекашивала злость. На какие-то секунды, но метаморфозы не скрылись от меня. Это ж получается, что Димон постоянно носит маску добрячка, затаптывая в себе негативные эмоции? И его: «Да ничего. Мы же друзья. А друзья должны выручать друг друга». — всего лишь часть маскировки?
Заставила себя отключить мозги и подумать обо всём в домашней обстановке. Ромка как раз попал в кучу-малу, и я бросилась вызволять его из-под соседских мальчишек. На этом веселье закончилось. Кто-то из детей подвернул ногу, кто-то вывихнул плечо. Мамашки, и я с ним, похватали своих чад и разбрелись по хатам, оставив безалаберных мужиков догоняться самогоном.
Пока шли домой, Ромашкин рот не закрывался, фонтанируя ощущениями и восторгами. Ларчик, устав, молчала, затратив последнюю энергию на передвижение ног. И я бы её взяла и донесла на руках, но она бы расслабилась и уснула, не добравшись до спальни.
Дом стоял погружённым в темноту, как его и оставили. Никаких сюрпризов с аршавинской стороны в нём не наблюдалось. Почему вконец испортилось настроение, поднятое соревнованиями, запретила себе анализировать, боясь прийти к неутешительному ответу.
Хотя, какой смысл обманывать саму себя. И тоска по той ненастоящей жизни с Эдиком, и придирчивые взгляды на поведение Димона, и мгновенная утрата радости, стоило открыть калитку — всё завязывалось на расставание с Русланом. Я мучительно скучала по нему, незаметно угасая. Нет, конечно выживу без него, но насколько полноценна будет эта жизнь.
Малышня
А проснувшись, почему-то сразу схватила телефон, заливаясь истеричной тахикардией. Ткнула на подмигивающий конверт, задерживая дыхание.
«Доброе утро, Мил-лая! Поступил приказ. Срочно ухожу в поход. Если всё хорошо, то вернусь через три, максимум пять недель. Скучаю. Не могу дождаться встречи с тобой».
Глава 45
В последующие новогодние дни жизнь будто замерла, перейдя в энергосберегающий режим. Вместе с ней и я, словно застывшая муха в капле янтаря, медленно перебирала лапками.
Димка увлёкся гуляньями, а потом упорхал с другом в Москву на сутки и встрял там на шесть дней. Наверное, отрывался в ночных клубах и ползал по кабакам.
Анфиса, скорее всего, обиделась и не давала о себе знать, как и семейка Корольковых, забывшие даже поздравить детей с праздником. А орали-то как. Угрожали лишить меня материнских прав.
И от Руса больше посланий не приходило. Как отчитался о походе, так и затих, уйдя в заплыв. Получалось, что он там плавал и наслаждался морским воздухом, а я каждое утро активировала экран телефона, надеясь на пожелание хорошего дня. Ну и что с того, что послала Аршавина в дальние дали? У беременных бывает нестабильность гормонального фона.
А гормоны шалили нешуточно. Могла посреди заполнения карточки зарыдать от слов «мягкий» или «лёгкий». Ещё пощипывало в глазах от «прочный» и «надёжный». Могла внезапно перейти в ржущий режим, вспомнив чего-то весёлое из прошлого. Чаще всего безудержно хохотала, когда всплывало видение с летящей в стену чашки. Ох, ну и рожи были у Эдика с Алиской.
Так, как-то вяло и ненормально прошли праздники, чуть поживее побежала первая рабочая неделя, и совсем уж действа разогнались к концу января. Я, наконец, сдала анализы и окончательно приняла свой статус почти многодетной матери, получила паспорта и следом подала документы на визу, а свидетельство о расторжение брака поставило точку на моих шести годах, прожитых в обмане.
Ради приличия поздравила сообщением Эдика с состоявшимся разводом и, узрев в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем, поняла, что он тоже вычеркнул нас из своей жизни. Почему-то стало обидно. Но не за себя. За детей. Ромка нет-нет да задавал неловкий вопрос о долгом отсутствии папы, а Ларчик по-прежнему его ждала, подрываясь на любой шум с дороги.
Сытников вернулся к допраздничному режиму, помогая мне по дому. Правда, его помощь стала тяготить, потому что ни раз ловила на себе взгляды, с укоризной спрашивающиеся почему я отказываюсь стать его женой. Мне оставалось лишь глупенько улыбаться, делая вид, что не замечаю молчаливого вопроса.
А тридцатого января, проводив Димку, отправив малышню спать и расслабившись с чашкой ароматного чая, наконец поняла, что пора заняться продажей недвижимости. Неделя-полторы, и меня держать здесь больше ничего не будет. А там, за две тысячи километров может быть удастся забыть Руслана и запасть на какого-нибудь бюргера.