Развод
Шрифт:
– Алло? – наконец-то возник его сонный и отчужденный голос, как поднимают трубку люди, которые не знают, кто им звонит. Услышав мужа, я слегка поутихла в душе. Представила его ещё не раскрывшиеся глаза, упавшую на них челку и чувственные губы, говорящие со мной.
– Привет. – не стала я сразу переходить на нежности, сдержавшись.
– Сора? – он тоже не торопился идти на мировую, судя по официальному называнию меня по имени. – Откуда ты звонишь? Ты не определилась…
– Я купила новый
– Я в курсе. – изрек он довольно холодно. Я скукожилась от этого тона. Он злится на мою обиду на него? Так не честно! Я же первая не буду извиняться за его, пардон, блядство в молодости! За его разгильдяйство и извращенность. А если я не буду, он не будет, то как мы помиримся? Блин.
– Ну вот… поставила подпись, и где-то в пути туда или обратно посеяла мобильник. – я хотела начать говорить о том, что мне сделалось плохо, что мне было и есть плохо, что меня подвёз Йесон, но что-то не дало мне назвать имя своего бывшего начальника. А если Донун заревнует? Он же знает, какие у меня раньше были к нему чувства. Да что я, Донун сам хорош! Любил раньше его жену и находится где-то в одном с ней отеле. Ладно, скажу ему…
– Чем же таким была занята твоя голова, что ты стала столь рассеяна? – не дал мне начать он.
– Во-первых, меня вообще разбудили, когда туда вызвали! – взбунтовалась я на его недовольную манеру. – Или ты хочешь сказать, что моей голове нечем себя занять? По-твоему, я ни о чем не думаю? Я хотя бы думаю о том, как предохраняться! – глядя на тесты перед глазами, бросила я, гадая, вынул он или не вынул вовремя пару недель назад?
– Ты опять об этом? Ты не намерена прекращать, да? Сколько ты будешь тыкать мне теперь Джесобом? А? – я открыла рот, понимая, что он превратно меня понял. В своих проблемах я едва не забыла о вчерашних. Кстати, тоже почти моих. – Думаешь, мне сказать нечего? Да, я повел себя как урод и тварь, девять лет назад. И с тех пор ни разу не повторил подобного, а что на счет тебя? Не хочешь мне ничего сказать о себе и Йесоне?
Я окончательно закрепила челюсть в состоянии распахнутости. Я не ослышалась. Он напомнил мне про Йесона. Он узнал об этом. О нет! Но как? Кто ему рассказал? Йесон? Я посмотрела на время на висящих над входом в аптеке часах. Господин Ким уже давно прилетел туда, и что, сразу побежал выдавать нашу тайну? Зачем ему? Никогда бы он так не сделал, разве что обезумел или перепил. Но он фактически не пил. Ну, если это ты, Йесон, скотина! Я тебе покажу! Нет, что за выдумки. Ему это никак не выгодно, и не нужно. Химчан? Только он и мог бы рассказать. Но тоже не верилось. Откуда ему взяться?
– Что ты молчишь, Сора? Думала, что я не узнаю? Или что? Или ты всё-таки вообще не думала? – я подбирала слова, собираясь оправдываться тем, что не прокатило в оправданиях мужа передо мной, а именно «это же было до тебя!». Как я могу рассчитывать на прощение, если сама отвергаю подобные извинения? – Нет, ладно я – мы ещё и знакомы не были, когда я был гулякой и кутилой. А ты? Господи, как ты могла? Между вами, действительно, что-то было?
–
– А как я себе это должен представить? Ты привела его после полуночи к нам в дом и неизвестно сколько там с ним оставалась и что делала! Сора, я твой муж! Тебе не стыдно хоть каплю? – ошеломившись внезапным исходом, я потрясла головой. Так, притормаживаем. О чем вообще уже речь?
– Донун, о чем ты?
– Будешь отпираться? Я о том, как Йесон этой ночью заглянул к нам в гости. Не подскажешь, что он там забыл?
– О! – закатила я облегчено глаза и выдохнула. Губы сами расплылись в улыбке. Счастье-то какое, он не о событиях четырехлетней давности! Уже даже неважно было, откуда он взял информацию. – Ты об этом! Милый, но не подумал же ты, что я его как любовника приводила? Ты шутишь, наверное? Если ты мне так не доверяешь, то должен бы знать, как Йесон относится к супружеской верности.
– Не слишком-то строго, судя по событиям накануне. Так я жду, зачем он приходил? – слышно было по интонации, что Донун поднялся с кровати и уже наматывает круги по номеру, нервничая. Что я должна была сказать? У меня не было домашней заготовки. Слова вытягивались с трудом, тем более я ещё не решила, стоит ли упоминать о своих подозрениях на счет залёта.
– Он просто подвёз меня, потому что мы говорили о работе, и…
– И для этого стоило идти аж до дверей? Или до кровати? – я почти произнесла «мне было плохо», но подумала, что это прозвучит как жалоба на душевное состояние и переключилась на выбор между «дурно» и «нездоровилось», когда Донун вдруг отскочил назад в нашей беседе. – Подожди, ты сказала «тогда всё было не так». Когда это – «тогда»? Ты говорила не о вчера, так?
– О вчера. – солгала я, пока мы не ушли ещё дальше в своих разборках.
– Нет-нет, ты как-то странно выразилась. Что ты имела в виду, Сора? Когда «тогда»? Когда и что у тебя было с Йесоном?
– Никогда и ничего у меня с ним не было! – мир большого бизнеса научил меня произносить выгодные вещи с честнейшим лицом, чем я и воспользовалась. – Ты слишком разошелся с подозрительностью.
– И когда ты была его секретаршей? Скажи честно, ты спала с ним?
– Нет, я с ним не спала! – разве ж до сна тогда было? Чем не честность? Тем более, нас обоих заставили. А признаться в данном факте – это лишить себя доверия, ведь всё равно Донун никогда не поймет той ситуации, не наденет на себя шкуру участников тех событий. А то и расскажет обо всем своей «подружке» госпоже Ким, и та устроит скандал похлеще. Или не устроит, а просто отравит меня через доллары, пропитанные мышьяком. Они же с Йесоном одна сатана, чего ещё ждать? – Не до тебя, не во время, и после не собираюсь!