Развод
Шрифт:
– Западное побережье длинное… как бы мне тебя не просмотреть. Куда поворот-то хоть вёл?
– Я искала пляж, но… - я вспомнила слова вредного незнакомца, оставившего меня пять минут назад. – Вроде бы это поворот на какой-то яхт-клуб.
– А-а, кажется, я понял, где это! Я там бывал. Дождись, скоро постараюсь быть.
Уж конечно я его дождусь. Куда я денусь, без колеса-то? В окно подул образовавшийся мощный ветер, и я подняла стекло, наблюдая, как тучи быстро и непредсказуемо стягиваются. Типичная мгновенно меняющаяся тропическая погода. Хотелось верить в то, что непостоянство погоды – это единственное непостоянство, допекающее
Подкат
Донун приехал, когда уже вовсю тёк ливень, и громыхала гроза. Закупорившись в машине, я ждала спасителя, но даже не сразу разглядела что-либо, кроме габаритов пристроившегося передо мной транспорта, таким плотным был поток дождя. Назвав Донуну модель и номер своей машины, я надеялась, что он сам меня найдет. И он нашел. Из-за руля вышел силуэт в белых брюках и футболке. Я видела его лишь мгновения, как только по лобовому стеклу проходились дворники. Сразу же за ними вновь стекло обволакивал шлейф воды.
Выбравшись на встречу, я подбежала к нему, моментально промокнув.
– Привет, спасибо, что приехал! – мне хотелось бы поднять над нами зонт, но, во-первых, его не было, во-вторых, вряд ли бы он спас, потому что при порывах ветра капли брызгали и сбоку.
– Пока не за что. – по-деловому открыв багажник, Донун достал оттуда запаску и молча пошел к моей машине, уже мокрый, но не обращающий на это внимания. Видно было, что он зол или сильно чем-то огорчен. Мне стало неловко.
– Извини, что побеспокоила…
– Ничего страшного, я всё равно без дела сидел в номере. Это хорошо, что выпить не успел. – до того, как я увидела его настроение, мне ещё хотелось поделиться тем, как Йесон под утро обнаружил меня у него, но теперь такого желания не было. Мне хотелось понять, что происходит с Донуном? Вернувшись к багажнику за инструментами, он опять подошел к лопнувшему колесу и принялся откручивать его. Я стояла рядом, не зная, пригожусь или нет. Льняные брюки Донуна понизу чуть испачкались, а футболка облепила его подкаченное тело. Было не до улыбок, но мне странно и забавно было видеть, как этот парень берется за грязную работу. Никогда не видела, чтобы он что-то чинил, ремонтировал, пачкал руки.
– Ты умеешь менять колеса? – неуместно пошутила я.
– Что ты! Откуда мне! Я же богатый мальчик, который кроме как считать деньги ничего не умеет! – резко огрызнулся он. Я впервые видела его таким… взрослым? Что-то с ним случилось, что каждый нервный жест, откручивающий гайки и напрягающий мускулистые руки, выдавал дремавшую до того душевную состоятельность. По плечам текли ручьи воды. Для удобства, Донун уперся коленом прямо о землю, плевав на свои обычные чистоплотность и сияние белизны. Я присела на корточки рядом. Над головами громыхнул раскат грома, после того, как нас ослепила вспышка грозы. Струи били по макушкам, плечам и коленкам, журча и шумя едва ли не громче наших голосов, быстро образовывая пузырящиеся лужи в малейших вмятинах.
– Прости, я не имела в виду ничего плохого. – он ничего не ответил, продолжая трудиться. – Может, лучше переждем немного в машине? А то ещё простынем. Ты весь так перепачкаешься…
– Если хочешь, иди в машину. Я закончу. – быстро кинул мне Донун, поднялся, установил домкрат и стал приподнимать кузов. Я тоже встала.
– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я. Его нога замерла. Кажется, он находился в раздумьях, посвящать меня или нет. Я догадалась, что речь шла о личном. Они ведь должны были с Сорой помириться. Это произошло? – Ты созвонился с женой?
– Она хочет подать на развод. – отчеканил он, переборов свою маяту. – Она меня ненавидит.
– Что?! – распахнула
– Поверь, именно это она мне сказала утром.
– Это из-за Джесоба? – неприятно поразилась я.
– Не только. Сора хочет доказать, что ей не нужны мои деньги. – хмыкнул он, прилаживая новое колесо.
– Странный способ, но зачем ей это доказывать? – Донун поджал губы, сосредоточившись на работе. Я догадалась без слов. – Ты что, обвинил её в том, что она тебя любит за деньги?!
– Я не обвинил! Я просто ляпнул, по глупости. С кем не бывает? А она так взбеленилась, что трава не расти!
– Ты объяснил ей, что ты не думаешь так?
– Ну кого ты учишь? – обиженно глянул он на меня. По его волосам стекал дождь. Я, наверное, выглядела не лучше, но в гремлина всё ещё не превратилась. Вообще-то я и вовсе вышла из номера без макияжа и перевоплощений не предвиделось. Мне был тридцать один год, и в реконструкции лица перед его показом я пока не нуждалась. А судя по промелькнувшему поклоннику, я тянула на товарный вид в пределах «около двадцати пяти». – Я пытался, но она и слушать ничего не хочет. Она иногда становится ненормальной, со своим тяжелым характером! Вот скажи, ты бы захотела разводиться, если бы тебе Йесон сказал «ты любишь меня за деньги»? Что за крайности?
Несколько часов назад он предъявил мне, что от него не нужно ничего, кроме секса. Не знаю, равносильны подобные обвинения или нет?
– Он бы никогда не сказал такое, - с уверенностью заявила я. – Я никогда у него ничего не прошу, не страдаю шопоголизмом, не требую порше или бриллиантов, хоть он и дарит их сам. Я была бы с ним счастлива, даже будь он клерком и живи в хижине. Он это прекрасно знает. А вот откуда у тебя такие мысли о Соре? Не бывает ведь дыма без огня. Возможно, она сама по себе любит деньги, а не от тебя их получать. Я люблю Йесона, детей, красивые цветы, сладкие пончики, и она тоже может любить что-то ещё, помимо тебя, и почему бы этому не стать роскоши? Стремление женщины к комфорту не больший порок, чем стремление мужчин к сексуальному удовлетворению. Это ведь лучше, чем она бы заглядывалась на других мужчин, верно?
– Да, но Йесон…
– Забудь ты про Йесона! – шлепнула я его по спине. – Это мой муж! И никто с ним нигде не мутит!
– Ладно-ладно, - притих Донун. Мои глаза грозили грозой похлеще, чем на небе. – Да, я знал, что женюсь на карьеристке. Она амбициозная и знающая себе цену девочка. Но я, действительно, переборщил, сказав о её любви не ко мне, а к деньгам. Я виноват, почему же сразу лезть в бутылку, грубо говоря? У нас бывали мелкие стычки, но за четыре года она ни разу - ни разу!
– не извинялась первой, а только дулась и ждала, когда я подойду и всё улажу! Она не любит готовить, поэтому либо готовлю я, либо мы едим в ресторане. Она не любит ту музыку, что я раньше слушал, и теперь я почему-то полюбил тех исполнителей, которых выбирает она – нет, они реально классные, но тех, что были мне по вкусу, мы больше не включаем! – она не сдружилась с моей мамой, которая тоже та ещё дамочка и любому взорвет мозг, и теперь мы от силы два раза в год наведываемся к моим родителям, чтобы не травмировать ни ту, ни другую. Что ещё я должен сделать? Опять уступить? Пока я проглатываю всё, она, похоже, вообще ничего прощать не умеет и не намерена! Я знаю, что во всем могу ей доверять, что она хорошая жена и первоклассный специалист и находка, как финансовый директор для нашей корпорации, но нельзя же всегда на мне из-за этого ехать и ждать, что я всё проглочу, что гордость моя не пострадает и со временем и вовсе рассосется! Всё, хватит, хватит!