Развращение

Харитонов Михаил Юрьевич

— Именно, именно. Уже всё готово, дорогая. Тебе же хотелось попробовать.

— Это ужас-сно, — содрогнулась

нагиня. — Я, наверное, не с-смогу…

— Сможешь, сможешь. Обвивайся вокруг меня.

Оффь не стала заставлять себя просить дважды. Очень скоро её головка легла на волосатую грудь Гора. Тот взял треугольную змеиную голову за виски и начал почёсывать. Ловкие человеческие пальцы почёсывали серебристую чешую, выискивая чувствительные места.

Тем временем Альфонс Рейке вынес на террасу стеклянную кастрюльку. В воде плавало маленькое пёстрое перепелиное яйцо.

Змейка задрожала всем телом,

когда профессор присел рядом и начал медленно очищать скорлупу. Стояновский закряхтел — объятия подруги внезапно стали слишком тесными.

— Ужас-сно, — прошептала Оффь. — Это же яйцо! От него пахнет, как от наших з-зародышей. У меня вс-сё внутри с-содрогаетс-ся. Как будто я с-собираюсь с-съес-сть с-своё потомс-ство.

— Любовь к потомству — всего лишь инстинкты. Наслаждение — в том, чтобы их преодолевать, — Гор принял облупленное яичко из рук профессора, макнул в солонку, капнул острым соусом. — Ну-ка, закрой глазки.

— Это ужас-сно, — повторила нагиня, забрала глаза плёнкой и открыла рот.