Реализация
Шрифт:
Ко мне она стала клеиться в первый же день, как я поступил на работу, и это была ещё одна причина, по которой безумно хотелось уволиться и уехать, куда глаза глядят.
Способ отваживания, который предложил метрдотель Павел Александрович, а именно — съездить ей по морде, я счёл не подходящим. К тому же, «бьёт — значит, любит», кто знает, вдруг мадемуазель Зизи, очаровательная как мешок обглоданных костей, испытывает склонность к мазохизму.
Заиграл рояль, полился романс, душный, как ночь в Каролине (классный детектив, кстати).
Я
Хорошо иметь интуицию, подкреплённую милицейскими сводками. Минут через пять в ресторан влетели шестеро вооружённых субчиков, размахивающих шпалерами.
– Без паники! Это ограбление! — заорал один из них и видимо, чтобы придать словам большей убедительности, пальнул в потолок.
Это развязало мне руки.
Налётчики не подозревали, что сами угодили в капкан.
Ках! Мой наган плюнул свинцом в того, что был ближе и вышиб из его глупой башки мозги. Ках! — второму гадёнышу повезло чуть больше, я влепил ему пулю в бедро, грабитель заорал так, словно его режут и, потеряв шпалер, свалился на пол. Кровищи из потекло — жуть, уборщицам потом долго вытирать придётся.
Бандиты растерялись, и позволили подстрелить третьего товарища. Ещё одного налётчика шлёпнули мои бойцы.
– Бросай оружие, сволочи! — закричал я. — Иначе все тут лежать останетесь!
Уцелевшие налётчики не стали выказывать крутизну и дружно побросали стволы на пол.
Потянуло едким, пряным запахом горелого пороха, перебивающего все ароматы с кухни.
– Руки в гору! — приказал я и повернулся к своим орлам:
– Парни, обыщете их, только осторожно! У них при себе может быть ещё оружие.
Тут я не ошибся, помимо финок ребята извлекли на свет божий ещё парочку револьверов и даже кастет. У одного в карманах завалялась граната.
– Вы что — банк грабить пришли? — удивился я этой находки. — У нас же скромное заведение общепита. Люди сюда кушать ходят, а вы такую дрянь притащили!
«Лимонку» я прихватил себе. Вещь в хозяйстве полезная — приколотить, например, что, если молотка при себе нет. Шучу, конечно, к поговорке, что «тяжело в деревне без нагана», можно смело добавлять — а в городе без гранат. Ну и в идеале ещё и пулемёта.
Эх, будь моя воля, обязательно у входа бы «максим» поставил и замаскировал — как раз для подобных мероприятий.
Тут я заметил, что среди шестёрки налётчиков явно не хватает одного — того самого наводчика Лёвы Яснопольского.
– Куда Лёву дели? — спросил я у бандитов.
– Какого Лёву? — притворно удивился романтик с большой дороги.
– Дурачка мне не строй! Где ваш наводчик?
– Понятно, примелькался наш Лёвушка, — вздохнул бандит. — Давно говорил — менять его нужно. Что, из-за него засыпались?
– Из-за него, сокола ясного, — подтвердил я. — Так где Лёва-то?
– Он с нами на дело не ходит, у него своя работа. Думаю, понял, что мы прогорели, и сразу пятки салом
– Пусть милиция ищет, — отмахнулся я.
А вот и милиция.
Здесь ещё не существует нормативов, но, если бы они и были, эти ребята безусловно уложились бы, да ещё и время осталось. Ну, а то, что бандиты опередили — так вполне понятно, ближайшее отделение в трёх кварталах, а налётчики гарантированно паслись где-то поблизости, ожидая сигнала Лёвушки.
– И что у нас на этот раз, Быстров? — нахмурился старший летучего отряда.
У него была фамилия Воробей, да и сам он был какой-то маленький и нахохлившийся, но при этом вполне толковый мужик.
– Это вместо привета, что ли? — делано удивился я. — Ты бы нас лучше поблагодарил — мы за нашу доблестную милицию всю работу делаем. Видишь, банду вам поймали.
– Что-то рожи какие-то незнакомые? — оглядел преступников Воробей. — НЕ наши что ли?
– Залётные, — подтвердил я. — С ним ещё один быть должен — Лев Яснопольский, наводчик. Только он смылся.
– Неужели ты его упустил? — не поверил ушам Воробей.
– Обижаешь, командир. Просто у него тонкая душевная организация, и он только на разведку ходит.
– Держи пять, Быстров, — Воробей протянул ладошку.
Она, может, и выглядела маленькой и узой, но я знал, сколько в ней силы — жим у Воробья был воистину атлетический, компенсация за внешний хилый и непрезентабельный вид.
Рассказывали, что над новичками в отделении милиции часто подшучивали: показывали Воробья и предлагали побороться с ним на руках. Обычно после поединка ладонь у новобранца превращалась в сплющенный как после прокатного стана блин.
– Ага, тебе только подай руку — потом весь день в холодной воде отмачивать, — отшутился я.
– Кто с нами в отделение оформлять поедет — ты? — ни капли не обиделся Воробей.
– Я, конечно. Надеюсь, на сегодня лимиты бандитских нападений на кабак исчерпаны, таких гостей больше не будет, — кивнул я.
– Тогда собирайся.
– Только у меня один труп случайно получился, ну и ещё пара тяжёлых, — виновато заметил я.
– Случайно, ха! — буркнул Воробьёв. — Знаю я твоё случайно — небось специально наповал уложил, чтобы его подельники в подштанники наложили.
– Ты этого не говорил, я этого не слышал, — подмигнул я.
Убивать людей — штука противная, оставляет после себя гадкий остаток, но кто сказал, что эти бандосы — люди. У меня совершенно иное мнение на сей счёт. Наверняка, подвигов на них — весь УК РСФСР 1922-го года примерить можно.
Мы вышли на улицу.
К ресторану, страшно чихая, подкатил автобус — в него милиционеры посадили арестованных бандитов, а потом и сами залезли. За мертвецом обещали прислать труповозку.
– Ну. А ты чего — отдельного приглашения ждёшь? — позвал меня из глубин доисторического монстра неведомой марки Воробей. — Залезай внутрь, а то холода напустишь!