Реализация
Шрифт:
– Жаль, конечно… Но, заставить вас, я не могу.
Он подошёл к сейфу, открыл дверцу и извлёк оттуда конверт.
– Возьмите.
– Что это?
– Деньги, конечно.
– Я уже получил расчёт в бухгалтерии.
– То была ваша зарплата. А это от меня лично, премия за то, что вчера скрутили налётчиков. Если что — возвращайтесь. Я вас с удовольствием снова возьму вас на работу.
– Буду помнить.
После ресторана поехал на вокзал, покупать билеты на поезд.
Над городом висели
Вряд ли переезд решит все мои проблемы, скорее создаст новые, но под лежачий камень вода не течёт.
А ведь я совсем недавно был на этом вокзале, выходил из вагона с каким-то радостным ощущением от хорошо сделанной работы. А потом — раз! И радужная картинка побледнела.
Кассирша меня узнала, ну да, я ведь успел навести тут шороху в прошлую поездку, сразу сделалась самой любезностью. Она ведь не знала, что «корочек» опера в моём кармане больше нет, а я — рядовой гражданин РСФСР, ставший «перекати-полем».
Взяв билет, пошёл в «коммерческий» магазин — надо посидеть со Степановной, проститься по-человечески. Если нормально устроюсь в Питере, перетащу к себе — после всего, что она для меня сделала, не хочется оставлять её одну. За эти дни мы буквально сроднились.
О своём решении я ей сообщил ещё вчера, когда вернулся из милиции. Степановна жутко расстроилась, хотя вида старалась не подавать, однако я слишком хорошо успел её изучить.
Набрав в магазине колбасы, сала, чая, сахара, конфет и прочих угощений к столу, нанял извозчика и покатил с подарками домой. А ведь я действительно привык уже считать его своим домом.
– Вас как — с ветерком прокатить? — обернулся ко мне извозчик.
– Можно и с ветерком, — согласился я.
– Тогда с богом!
Ещё на подъезде к дому Степановны я заметил знакомый автомобиль и не удивился, когда навстречу мне вышел Смушко. Хотя, если честно, видеть его здесь было странновато, тем более уже вчера мы с ним успели обстоятельно переговорить. Полундра был прав — Кравченко твёрдо стоял на моём пути. Казалось, в мире нет силы, способной его сковырнуть.
– Здравствуй, Жора! — Лицо Смушко расплылось в широкой улыбке.
– Здравствуйте. Чем обязан? Неужели проводить приехали?
– Так ты всё-таки собрался уезжать? — погрустнел начальник уголовного розыска.
– Да.
– И когда?
– Уже сегодня. Даже билет купил. Пойдёмте внутрь, посидим — я отвальную устраиваю.
– Погоди Жора с отвальной.
– А что? — замер я.
– Кое-что изменилось.
– Только не говорите, что Кравченко сняли.
– Кравченко никуда не делся.
– Тогда для меня лично ничего не изменилось. Нам с ним в одном
– А никто и не говорил про один город, — Смушко хитро прищурился.
– Я вас не понимаю.
– Пойдём, прогуляемся, — он бросил взгляд на небо. — Дождь как раз закончился.
– Хорошо, я только покупки в дом занесу.
Зайдя в дом, первым делом обратил внимание на лицо Степановны. От намётанного взгляда не укрылось, что она недавно плакала: глаза её покраснели и припухли. Сердце сжалось от боли и переживаний за эту прекрасную в своей доброте женщину.
Я обнял её и поцеловал в щёку.
– Степановна, я выйду ненадолго. Ко мне тут бывший начальник заехал…
– Так пусть в дом заходит, — всплеснула руками она.
– Не хочет чего-то. Мы с ним слегка проветримся, а там будет видно — может, и вместе зайдём. Да, это вот тебе, — я положил на стол авоську с продуктами.
– Ой, Жора! Ты же кучу денег, небось оставил.
– Ничего страшного, Степановна. Один раз живём.
– Это ты верно сказал: один раз жизнь нам дадена. Ну, давай, погуляй — только недолго, а я покуда стол накрою. Билеты-то купил?
– Купил, Степановна.
– И когда поезд?
– Уже сегодня.
– Сегодня, — вздохнула она.
Мне снова стало как-то не по себе.
– Ты не расстраивайся так. Как только устроюсь — за тобой приеду.
– Зачем я тебе нужна, перечница старая?
– Глупости не говори, Степановна. Всё, пора мне — скоро вернусь! — ещё раз обняв Степановну, я вышел из дома.
– Только не простудись! — донеслось вслед.
Прямо как мама, Царствие ей Небесное! Та тоже часто напутствовала меня такими словами и укутывала в три слоя одежды.
Эх, мама, мама… Как обидно, что больше никогда не сядем с тобой за одним столом, не поговорим, не поделимся новостями.
Жизнь скоротечна, летит — не заметишь, и очень часто приходиться терять тех, кто нас любит больше всех на свете.
Проглотив вязкий комок слюны, вышел на крыльцо — посмотрел на небо. Тучи постепенно рассосались, но и солнцем не пахнет.
– Освободился, Жора?
– Так точно.
– Ну пошли, прошвырнёмся по улице. На ходу как-то легче думается.
– О чём думать станем, товарищ Смушко?
– О тебе, Жора.
– А чего обо мне думать — всё ведь решилось. Я уезжаю в Петроград. Деньги есть, попробую снять квартиру на первое время.
– Почему у сестры не хочешь остановиться?
– Тесно будет. Они ведь пополнение в семействе ждут, зачем им лишняя обуза.
– Деликатный ты, Жора.
– Какой есть. — Я остановился. — Товарищ Смушко, я ведь знаю, что вы — человек крайне занятой, и если приехали ко мне, то по какому-то важному делу. Не надо ходить вокруг да около, говорите сразу, пожалуйста.