Реаниматор
Шрифт:
– Эй, глядите, кажется, ссыкун оклемался, – без особых эмоций вдруг заметил кто-то из троих визитеров. – Таблом стрекочет, как кузнечик. И дыхание… того. Симулирует, сука!
– Точно. Слышь, ты, фраерок обхезанный, вставай. Я же вижу, как у тебя веки дрожат, – донесся до слуха Артура другой, спокойный и слегка растягивающий слова ленивый голос. Скорее всего, он принадлежал тому самому громиле в бомжовом прикиде, с обожженными волосами. – Не ссы, убивать тебя я не стану. Пока… Просто покалякаем, то да се. Студию твою я, кстати, уже посмотрел. Серьезные игрушки, профессиональные…
Поняв,
Услышав стон, Артур перевел мутный взгляд в дальний угол комнаты и увидел Ярри и Кочу. Подельники, которых успели приволочь с крыльца на второй этаж дома, судя по хмурым, напряженным рожам и вполне ясным глазам, уже давно очухались. Связанные спина к спине, они сидели на полу возле телевизора с заткнутыми ртами и буквально освещали комнату вздувшимися на лицах сочными иссиня-бурыми отметинами.
Значит, понял Артур, там внизу обошлось без мокрухи и все живы. А раз так, то за свою шкуру можно уже не опасаться. Когда хотят убить, делают это сразу. Но браткам, судя по всему, нужны лишь деньги.
Немного приободрившись, Артур с трудом поднялся на ноги и привалился к подоконнику.
– Верзила, открой хлебальники торпедам. – Главарь подбородком указал одному из подельников на связанную парочку. – Потом придет их очередь чирикать, а пока пусть слушают. Ну а с тобой, маэстро Кэмерон, мы пообщаемся в первую очередь. Обозначься, кто ты такой, откуда? – потребовал Леха. – Я весь внимание. Только не томи, не люблю!
Артур вмиг смекнул, что братки с ходу приняли его за хозяина, а бросившихся на улицу с волынами Ярри и Кочу по понятным причинам причислили к его личной охране. Что ж, пусть будет так. Незачем этим залетным бройлерам знать реальный расклад.
– Из Пскова, – понуро свесив голову, осторожно зыркая на бугаев исподлобья, начал «колоться» Артур. – Журналист. Работаю по договору с частной эстонской телекомпанией. А в чем дело, ребята? Вы, как я понимаю, не из милиции?
– Дуру гонит фраерок, – рывком выдернув кляпы и оглянувшись, угрожающе процедил смуглокожий сутулый бивень. – Слышь, Реаниматор, может, врезать ему, чтобы пургу не гнал, а?
– Успеется, – равнодушно ответил обладатель грозного погоняла, не сводя глаз со смешно щурившегося, близорукого зассанца. – Значит, журналист? С вооруженной охраной из таких инкубаторных бакланов? – Реаниматор небрежно кивнул в сторону связанных. – Ну-ну… И какого рода материалы ты тут, в этой деревне, шакалишь? Совокупление местного населения с крупным рогатым скотом?
– Не в деревне, – покачал головой Артур. – Тут только хаза. Мы в Питере работаем. Без аккредитации и журналистских ксив, нелегально. Снимаем на видео – то, что хозяева скажут…
– А если конкретнее? – повысил голос Реаниматор.
– В основном скандалы, – попытался отделаться малой кровью чернявый «журналист». –
– Складно лепишь, – беззлобно фыркнул Леха и переглянулся с ехидно ухмыляющимися братками. Однако в ту же секунду лицо его посерьезнело. – Ладно, паря, я не инквизитор. Будем считать, что экзамен на сообразительность ты сдал на «отлично»… Теперь я хочу услышать правду.
– Но это правда! – поймав одобрительный взгляд Ярри, как можно натуральнее возмутился Артур.
Реаниматор глубоко затянулся, выдохнул через нос две серые струйки, раздавил окурок в тарелке с креветками, встал со стула, подошел и второй раз ударил его ногой в ухо. Значительно слабее и уже в другое – так сказать, для симметрии…
Громко охнув от боли, чернявый повалился на бок.
– Надо же, пацаны, ошиблись мы, оказывается, – печально вздохнув, обратился к подельникам Реаниматор. – Искали барыг, снимающих тут порнуху, а попали на идейных собирателей политического компромата. Вроде Сидоренко и Нервозова. Как их сейчас величают? Информационные… киллеры? Или пидоры? Лобастый, не помнишь?
– Не знаю, как кличут тех шакалов, но эту брехливую вонючку пора называть трупом! – Лобастый поднялся из-за стола, поигрывая зажатым в руке «ТТ», приблизился к Артуру и остановился, ожидая дальнейших распоряжений бригадира.
– Терпеть не могу, когда на доброту отвечают хамством, – заметил Леха. – Так что слушай сюда. Еще раз загонишь лажу, пеняй на себя. Погнали еще раз. Кто такой, откуда, чем здесь занимаешься? Быстро!
– Артур Эрлих, из Пскова, – плаксиво занудил порноделец. – Снимаем на улице шлюх, в тачке усыпляем газом, везем сюда, колем дурь и заставляем сниматься на видео… Потом монтируем фильм, ставим титры и сбрасываем материал через Интернет.
– Куда?
– В Финляндию. Там есть своя постоянная клиентура, – пояснил Артур. – Детали распространения меня не интересуют, главное – платят регулярно.
– Сколько?
– В среднем около двадцати тысяч баксов за часовой фильм. Но только если не забракуют, – чуть слышно прошептал «кинематографист». – Тогда приходится доснимать и перемонтировать.
– Давно тут окопались?
– Полтора года почти…
– И сколько бессмертных шедевров уже изваяли?
– Точно не помню. Пятнадцать, кажется…
– Не слабо, – присвистнул Леха. – А после окончания съемок ширяете шлюхам ударную дозу, и эти две обезьяны везут девок в лес, где кончают их и топят в болоте? – с металлом в голосе не столько спрашивал, сколько констатировал Реаниматор. – Чего молчишь? Никак язык проглотил? Эй, болезный!
– Н-нет. То есть… Д-да… В лес… иногда… Когда другого выхода не остается… Понимаете… специфика съемок… Бывают особые заказы. Потом приходится как-то избавляться от отходов… Только откуда вы… знаете? – с дрожью в голосе спросил Артур. – Ведь никто не видел! Не мог видеть!