Ребенок моего мужа
Шрифт:
Приезд Катерины лишил Серегу покоя. Опять он чувствовал внутри боль не боль, а такое странное ощущение, что что-то должно случиться.
Вроде бы та давняя, юношеская влюбленность давно прошла, но вот поди ж ты... Катерина приехала — грустная, с кругами под глазами, и он опять потерял покой. Она снилась ему, как в юности. Что может быть глупее — ему тридцать с лишним, он спит в супружеской постели рядом с женой — и снится ему та, с кем целовался более десяти лет назад!
Сергей вставал ночью, шел в кухню, пил воду и курил, глядя в темное окно. Опять разболелся
Увидев, что, проглотив пару ложек любовно приготовленного ужина, муж поморщился и отодвинулся от стола, Марья в сердцах швырнула на стол полотенце и принялась причитать:
— Да что же это делается-то? Опять ничего не ешь! Ты что, хочешь детей сиротами оставить? Посмотри на себя! Черен весь! Если что в делах — так позвони своему Цезарю — он родня, неужели не поможет?
— Не лезь, — вяло буркнул Сергей.
— Как это не лезь? А кто будет о тебе думать, если ты сам не можешь? Гастрит опять вылез, сказал тебе в прошлый раз врач — на нервной почве все...
Сергей молчал. Потом нашарил в кармане пачку «Мальборо» и пошел на улицу курить.
Жена пришла следом. Стала за спиной.
— Сереж, давай съездим в Москву... Опять к тому врачу сходим.
— Мне некогда сейчас.
— Ну, тогда хоть к бабке сходи! Клава отвар сделает... Вот она Надьке грыжу заговорила.
— Не верю я в бабок, — вяло отнекивался муж.
— И зря... — Маша помялась, но беспокойство за мужа взяло верх, и она выпалила: — Не хотела тебе говорить, но аденоиды-то Славику она вылечила.
— Ты водила ребенка к знахарке?
— А что было делать? Под нож? Так врач сказал — ничего хорошего из этого не выйдет. А она травки дала, я все делала, как велела — и капала, и отвар давала, — и ведь он дышит теперь носом! К тому же Клава по образованию врач, просто, пока муж был жив, она не работала, а потом стала принимать людей... Да и то больше не для денег, а так. К ней, бывает, и из области едут!
В конце концов она все же уломала мужа — Сергей клятвенно пообещал, что после работы непременно заедет к травнице.
Их город был застроен в основном тремя типами домов — блочными девятиэтажками, трехэтажными старыми домами, которые строили еще немцы. Там были высокие потолки, паркет и двери натурального дерева. Были еще и частные дома — от избушек до новомодных кирпичных особняков.
Баба Клава, к удивлению Сергея, жила не в избушке на курьих ножках, а на третьем этаже старого дома сталинской постройки. В просторной двухкомнатной квартире пахло травами и пирожками. А сама бабка — впрочем, у Сергея язык не повернулся назвать ее бабкой — седые волосы коротко подстрижены и тщательно уложены, тонкое лицо, черные брюки и клетчатая ковбойка с закатанными рукавами, — вполне ухоженная дама.
Она провела Сергея в гостиную, усадила за стол и пододвинула блюдо с пирожками. Потом принесла чай в сине-белых чашках и села напротив.
— Ну-с, молодой человек, рассказывайте.
Сергей изложил грустную повесть возвратившегося гастрита.
Клавдия Васильевна покивала, а потом неожиданно спросила:
— А из-за
— Да кто ж его знает, — вяло ответил Сергей.
— Ну, вы-то точно знаете, — усмехнулась собеседница.
Мужик взглянул ей в глаза и неожиданно встретил острый взгляд светлых — то ли серых, то ли серо-зеленых глаз.
— Ну так что? Бизнес заел или проблемы в личной жизни?
Сергей смотрел на женщину, хлопая глазами.
— Молодой человек, я по образованию психиатр — вы не знали? Мало кто знает — травница и травница. В наше время не было психоанализа и прочих терапевтических методик, но я кое-что почитывала и до сих пор грешна — интересуюсь. И должна сказать — от головы многое зависит... Даже возврат гастрита.
Они помолчали.
— Вот так, навскидку, я бы сказала, что вы мучаетесь из-за чего-то глубоко личного. Это либо проблемы в интимной сфере... — Она уловила усмешку и быстро продолжала: — Нет? Значит, это что-то связанное с чувствами. Влюбились?
«Ай да баба Клава!» — подумал Сергей, чувствуя себя полным дураком. Потом кивнул:
— Вернулась бывшая одноклассница, в которую был влюблен мальчишкой.
И он рассказал, как вдруг потерял покой.
— Самому смешно, а поделать ничего не могу. Да тут гастрит этот еще...
Клавдия Васильевна покивала и принялась расспрашивать про желудок.
Потом принесла бумажный мешочек с травой и написала на бумажке — неожиданно разборчивым и колючим почерком, — как заваривать и пить и какой диеты придерживаться. Потом показала пару дыхательных упражнений, чтобы снять боль, и как-то вдруг замолчала. Сергей понял, что аудиенция окончена. Он поднялся, достал из кармана пятьдесят долларов и спросил:
— Достаточно?
— Более чем, — кивнула Клавдия Васильевна.
Уже в дверях он все же спросил:
— А как психотерапевт что ж вы мне ничего не посоветовали?
— Я не практикую как психотерапевт, — холодно отозвалась женщина, но потом все же добавила: — Попытайтесь добиться взаимности.
— А? — Сергей решил, что ослышался.
— Я думаю, что если вы попробуете поухаживать за этой своей одноклассницей, не скрывая конкретной, как сейчас говорят, цели, то либо она вас отвергнет и вы постепенно успокоитесь, потому что не на что будет надеяться, либо... добившись своего, вы будете решать новую проблему — что делать с этими отношениями. Нужны ли они вам? Честно сказать, я думаю — не нужны. Но убедиться в этом лучше самому.
Вечером Сергей, выпив заботливо заваренные женой травы, лег в постель и принялся обдумывать слова вредной тетки. Убедиться было бы неплохо, да вот как? И тут его осенило: он устроит встречу одноклассников. А что? Пригласит в кафе всех, кто остался в городе, лучше с женами и мужьями — так народу больше получится. Будет ужин, танцы, а там — кто знает.
На следующее утро, объехав торговые точки и лично проконтролировав, как все работает, Сергей помчался в офис, уселся у телефона поудобнее и, достав пухлую и потрепанную записную книжку, принялся названивать друзьям-приятелям. Устав на третьем разговоре, он обозвал себя дураком и, позвонив Наде, предложил ей заняться организацией вечеринки, пообещав уладить дело с помещением, заказать стол и оплатить то, что не покроет складчина.