Ребенок моего мужа
Шрифт:
Все-таки небольшой город — это хорошо. Выскочив на улицу, Сергей нос к носу — и причем совершенно не нарочно — столкнулся с Катериной. Та имела вид еще более замученный, чем по приезде.
— Ты не заболела?
— Я нет — у Насти сопли. Всю ночь толком не спала: нос забит, она капризничает. Температуры вроде нет, но гулять вести боюсь — сыро на улице. Иду в аптеку — хоть капли какие-нибудь купить.
Черт знает почему, но Сергей выпалил:
— Сходи лучше к Клавдии Васильевне.
— А кто это? — Она отвела с лица прядь волос, и внутри у бедного Сереги все сжалось. Вернее, желудок сжался, а
— Тетка вредная, но специалист хороший. У моего Славки были аденоиды — жуть — вообще рот не закрывался, уж удалять хотели, хоть радости мало — у него аллергия на кучу лекарств. Так она, можно сказать, выходила пацана травками.
— А сколько она берет?
— Сколько не жалко.
Бросив взгляд на часы и покусав губы, Катерина решила попробовать. Повторила адрес — как разведчик, подумал Сергей. Торопливо попрощалась и побежала за Настей.
Анастасия, которая еще пятнадцать минут назад вопила, что хочет идти гулять, категорически отказалась одеваться и выходить из дома. Катерина, измученная недосыпанием и душевным разладом, пошла на банальный подкуп (до чего обычно не опускалась) — пообещала на обратном пути зайти в магазин и купить что-нибудь. Непедагогичный прием позволил ей одеть дочку и дотащить до нужного дома с минимумом усилий. Правда, посмотрев на ступени, Настя решительно сказала, что ножки у нее устали, и пришлось нести капризницу на руках. У двери Катерина поправила волосы, заново перетянув хвост черной бархатной резинкой, и решительно позвонила.
Клавдия Васильевна с интересом разглядывала стоящую перед ней женщину. На девочку она взглянула мельком — та спряталась за мать, и таращиться на нее — значило напугать еще больше. Катя быстро извинилась, что пришла без звонка — встретила на улице одноклассника, и он посоветовал зайти. Дочка простудилась, а не дома это всегда особенно тяжело...
— Входите. — Клавдия Васильевна посторонилась.
Оглядев гостиную, Катерина оценила старинную мебель и массивные шкафы с книгами. Потом принялась с интересом разглядывать картины. Пока Клавдия Васильевна заваривала неизменный чай, молодая женщина пришла к твердому выводу, что по крайней мере три полотна — подлинники. Русские художники начала двадцатого века. Когда хозяйка вернулась в комнату с подносом, Катя кивнула в сторону картин:
— Не боитесь? Вы ведь дверь открыли, даже не спросив.
— Не боюсь. Я, видите ли, фаталистка. Да и народ у нас в этом не сильно разбирается.
Пирожки у Клавдии Васильевны оказались вкусными, и Настя несколько примирилась с пребыванием в незнакомом, странно пахнущем месте. Ну а когда хозяйка принесла ей музыкальную шкатулку с танцующей куколкой и разрешила сколько хочешь открывать и закрывать крышку, восторгу девочки не было предела. Она занялась игрушкой, а Клавдия Васильевна написала, как пользоваться травками, как парить ножки и что еще сделать, чтобы сопли побыстрее прошли.
Инструкции она завершила словами:
— А лучше всего девочке будет, если вы разберетесь в своих чувствах, станете прежней мамой, а не комком нервов.
— Это так заметно? — грустно спросила Катерина.
— Конечно. И прежде всего ребенку — дети ведь все чувствуют.
— Можно и так сказать, — медленно ответила Катерина.
— Разве вы не знаете, что это невозможно? Даже если человек ничего не предпринимает, а просто плывет по течению, это тоже выбор. — Клавдия Васильевна помолчала, но Катерина не спешила вступать в разговор, тогда пожилая женщина продолжила: — Знаете, есть такая теория, что каждый из нас за свою жизнь делает выбор несколько раз. И сделай мы его по-другому — это была бы другая жизнь. Мы как бы идем мимо тех, непрожитых жизней. И кто знает, что было бы, поступи мы по-иному.
Катерина смотрела в чашку с чаем. Когда же она в последний раз делала выбор? Где та развилка, где остался камень с надписью — направо пойдешь... Скорее всего, это было еще до свадьбы, когда она, не слушая уговоров родителей, настаивала на поездке в Москву. Или совсем недавно, когда решила стать учительницей? А теперь? Да, похоже, это очередная развилка. И что же написано на камне? Девушка прищурилась, не замечая пристального взгляда хозяйки. Итак. Направо пойдешь... Развод. Она останется в родном городе. Станет преподавателем, потом завучем... Возможно, дорастет даже до директора. Будет уважаемым человеком. Перспективы личной жизни выглядели более туманно. Ну, вот хоть Сергей. Впрочем, он женат. Тогда найдется другой, не важно. «Господи, — испугалась Катерина, — что я несу, почему же это вдруг стало не важно?» Она мысленно вернулась на развилку и посмотрела в другую сторону. Ага, понятно. Счастье осталось там, где Александр, и потому неважным казался тот гипотетический мужчина...
— Мама!
Катерина вздрогнула и вынырнула из своих грез. Настя устала и хотела домой. Молодая женщина принялась прощаться с хозяйкой, оставила деньги. Та кивнула и уже в прихожей с любопытством спросила:
— Вы нашли свой путь?
Но молодая женщина лишь покачала головой.
Вечером позвонила Надька и затарахтела в трубку:
— Слушай, завтра вечером все наши, кто остался в городе, собираются в «Арктуре», это новый ресторан на площади, видела?
— А повод какой?
— Да особо никакого. Почему бы не повидаться? Ты небось опять уедешь скоро, и еще черт-те сколько не встретимся.
— А идея чья?
— Да наша с Серегой. Я ему говорю, вот сидели с Катькой, я ей про наших рассказывала. А он и говорит, давай соберемся, она всех и увидит. Он даже завуча хочет позвать, которая у нас английский вела, помнишь, Елена Степановна? И математичку, она ему здорово помогала, когда наш Сереженька на курсах учился, а потом в институте. Короче, мне некогда, приходи завтра к шести часам, зал заказан на Серегу.
Это был странный вечер. Катерина даже не знала, радоваться ли ей затее одноклассников. С одной стороны, было интересно увидеть бывших учителей и соучеников, но жизнь — штука жестокая. Кто-то не пришел, потому что умер. Этот спился, эта в рейсе — проводницей. Дети в интернате. Катерина оделась просто, она и не брала с собой никаких драгоценностей и вечерних платьев, но все же не могла не заметить, что кое-кто из бывших одноклассниц разглядывает ее с недобрым любопытством, а потом шепотом сообщает что-то на ухо другой сплетнице.