Рецидив
Шрифт:
Дальнейшее произошло в течение долей секунды.
Очертания комнаты исказились, язык воздушного марева накрыл криминалиста… и тот исчез! Вместе с частью стола и куском стены!
В комнате установилась мёртвая тишина.
Вытянув шеи, сотрудники лаборатории смотрели на выбоину в полу, где только что стоял Фостенко, и молчали.
Москва
9 июля, полдень
В кафе «Невка» на Волоколамском шоссе обедали все вместе, молча, сосредоточенно, будто решали в уме одну и ту же задачу. Впрочем, они и в
После того как Максим «отхурраканил», по словам Савелия, сначала Брызгалова, потом остальных бойцов группы, вообще думать о другом стало невозможно. Уж слишком необычные сведения выдала память всем, кого две недели назад судьба занесла в Синдорские леса. Даже Савелий Тарануха, человек смешливый, легкохарактерный и весёлый, не нашёлся, что сказать, когда и у него проснулась память, озвучив присутствующему «на эксперименте» народу формулу простодушного изумления:
— Еб…кая сила… в кубических километрах!
Затем они поехали к Ольге Валишевой, застали её «в объятиях» дознавателей ФСБ, получивших задание руководства «расколоть» строптивую майоршу из Управления экологической безопасности, и развернули процесс в другую сторону.
Ольга отреагировала на восстановление памяти достаточно спокойно. Однако ни полковник Лапин, ни сотрудники «особого звена» девятого Управления ФСБ, занимавшегося изучением аномальных явлений и неопознанных летающих, а заодно и подводных объектов, не представляли истинного положения вещей, и даже уверения Максима и Ольги об опасности хаура не произвели на них впечатления.
Лапин честно попытался дозвониться до начальника Управления генерала Конева, генерал велел ему не заниматься ерундой, и на этом инициатива начальства Ольги и умерла.
— Видеокамера — очень важный вещдок, — мрачно сказал он после разговора с Коневым, — с ней можно ознакомиться только в лаборатории. Приедет из Синдора Спицын, выпишет вам пропуска, и вы сможете объяснить ему свои соображения. Надеюсь, вы представляете важность и серьёзность проблемы? По сути, это дело уходит под гриф «совершенно секретно» как государственная тайна.
— Ни одна из серьёзных проблем не имеет решения, — проговорил Максим, наблюдая за Ольгой; та выглядела задумчивой и внимания на него не обращала.
— Что? — не понял Лапин.
— Это закон Смита.
— Какого ещё Смита?
— Закон Смита — один из законов Мёрфи [11] , — рассеянно пояснила Ольга.
Лапин хотел продолжить расспросы, но передумал, чтобы не выглядеть неучем.
— Вы очень информированный человек, майор, — с долей уважения сказал Водовозин. — С вами интересно было бы поработать.
11
Шутливые философские принципы, аналог русского «закона подлости».
— В другой раз, — пообещал Максим. — Ольга… э-э… Викторовна, вы с нами?
— Встретимся завтра, — очнулась Валишева. — Очень многое надо оценить и взвесить.
— Наша помощь не понадобится?
— Надеюсь, что нет.
На том и расстались.
Эксперты «особого звена» удалились, и команда Максима покинула квартиру девушки, оставив координаты связи Лапину. Разъезжались по домам в состоянии иллюзорности бытия,
Брызгалов остался у Максима, и они почти всю ночь проговорили о своих впечатлениях, вспоминая встречи с унисоргами в Синдорских лесах и своё путешествие по Сьёну, планете за пределами Солнечной системы, имевшей свои кольца. Легли поздно, встали в девять, потом решили собраться и обсудить сложившуюся ситуацию.
В начале первого встретились у метро «Сокол», Савелий признался, что не завтракал, и Максим предложил пообедать в кафе «Невка» на развилке Волоколамки и улицы Панфилова.
Из всех членов группы не ел мясного, будучи вегетарианцем и поборником пищи растительного происхождения, только Володя Есипчук. Он выбрал луковый суп и омлет со шпинатом и овощами. Остальные по совету Максима заказали тушёное мясо.
Разговаривали мало. Не шутил и Савелий, проникшись шокирующей необычностью момента. Лишь раз он отвлёкся от еды и попросил Жарницкого подать хрен. На вопрос Евгения: ты его так любишь? — лейтенант ответил серьёзно: он убивает раковые клетки, а у меня наследственность тяжёлая — батя помер от рака.
Заказали чай и кофе.
Тихая музыка, игравшая в кафе, усилилась, сменилась какофонией. Большой полутораметровый лист телесистемы в торце зала, на стене, показал странную девицу, с виду японку, рвущую струны гитары.
— Вокалоид, — поморщился Брызгалов. — Нигде от них покоя нет.
Максим с ним согласился. В моду вошли «поющие голограммы» — певцы и певицы, синтезированные компьютером в стиле анимэ. Началось это увлечение рисованными исполнителями ещё в начале века, сначала в Испании, где была создана первая программа, затем музыкальным синтезом увлеклись в Японии, мода завладела Азией, докатилась до Европы и России и завоевала весь мир, хотя глядеть на впадающих в экстаз перед экранами толпы поклонников, в большинстве своём подростков, было противно. Максим не зря считал вокалоидное «искусство» сродни наркотическому опьянению, а точнее — нейролингвистическому программированию. С его помощью можно было вполне легально управлять массами, неискушённой молодёжью, внушая им любой вред, выдавать уродство за красоту, а отсутствие мысли — за «креативный подход к жизни».
Максим поймал взгляд Евгения, нахмурился.
— Что смотришь аки агнец на льва?
Лейтенант скупо улыбнулся.
— Полный абзац, командир.
— Ты про вокалоидов?
— Я про наше положение.
— Ничего, переживём, — встрепенулся Савелий; долго печалиться он не умел. — И не такое переживали. Как говорится — и вечный драйв, покой нам только снится.
— Помнится мне, у поэта было «вечный бой».
— Какая разница? Мы живы, всё помним и можем действовать на упреждение. В случае чего порубаем всех пришельцев в капусту, и дело с концом!
— Какой ты рубака! Прямо-таки донской казак!
— Не казак, но саблей, между прочим, владею. Хотя я, — Савелий пожевал губами, — добрый.
Жарницкий фыркнул.
— Да уж, доброта твоя не имеет границ. Я анекдот вспомнил: «Вы кто?» — «Добрая фея». — «А почему с топором?» — «Вот видите, как мало вы знаете о добрых феях».
Посмеялись.
— Сава весь в этом.
Зазвонил телефон Максима.
— Потише, — попросил он бойцов, глянув на экран и поднося трубку к уху. — Оля? Что у тебя?