Рецидив
Шрифт:
— Он пообещал вернуть хаур.
А-Фортэ залпом выпил чашу водконьвиски, поднимающего тонус организма. В голове зашумело.
— Я… вас… сожру… с потрохами! Вы понимаете, что может произойти?! Если Одинцов восстановит память всем свидетелям…
— Мы ведём наблюдение за всеми и начинаем физическую ликвидацию.
А-Фортэ остыл. В конце концов, посылать на Землю ещё одну команду чистильщиков было рискованно, земные спецслужбы давно отслеживали сбои в системе внешнего контроля цивилизации, называемые ими НЛО и АЯ, и вполне могли обратить внимание на всплеск случаев гибели людей. Уже конфликт в России, возле поселения
Впрочем, А-Фортэ был уверен, что в очередной раз его вытащат, и он останется в стороне. Уж слишком велики были финансы, брошенные в разработку тайной продажи планеты, такие финансы, что не снились никаким чиновникам Трибунала!
— Я пошлю вам наёмника, специалиста по единоборствам. Какая из ваших команд встретила сопротивление?
Тромб замялся.
— В поселении Синдор, в России.
— Когда?
— Двенадцать деволиев назад. Всё шло гладко, и вдруг…
А-Фортэ рассвирепел.
— Почему не доложили сразу?!
— Стараемся исправить ситуацию своими силами, в Синдор направлена оперативная тройка унисоргов.
— Сколько там свидетелей?
— Двое. Извините — трое. Двое — местные жители малого селения под тем же названием, один — из самого поселения Синдор.
— Вообще в России?
— Плюс четверо в городе Сыктывкар, сотрудники системы охраны порядка.
— Они не справятся, посылайте две тройки, отправляйтесь туда сами, но чтобы через сутки свидетели были уничтожены! И верните хурракан! Не говоря уже о хауре. От этого будет зависеть характер вашего… м-м… вознаграждения.
— Здесь невозможно спокойно работать, вознаграждение надо увеличить.
— Перед вами стоит вопрос, — озлился А-Фортэ, — будете вы жить или нет! Хорошо, если вас сошлют в рудники центра Галактики!
— Мы справимся!
— Вот когда справитесь, тогда и поговорим.
А-Фортэ ударом лапы-ласта едва не разнёс аппарат связи вдребезги, прерывая разговор. Он был в бешенстве и, чтобы успокоиться, вернулся в зал с бассейном, где резвились вызванные из увеселительных заведений родной планеты жрицы утех и любви.
Сыктывкар, ХОЗУ МВД
10 июля, вечер
О своём неудачном охотничьем рейде в Синдор генерал Охлин предпочитал не вспоминать. К счастью, его положение в МВД края было достаточно высоким и прочным, да и хозяйственником он считался хорошим, поэтому его больше никто не допрашивал, кроме полковника Спицына из Москвы, и никто не допытывался, что он делал в Синдорских лесах в компании с телохранителями, заместителем по снабжению капитаном Еремеевым и начальником Синдорского охотхозяйства Пуфельродом.
Беседовал с ним только начальник сыктывкарской полиции генерал Скорчак, да и то для проформы, чтобы
— Как прошёл отдых, Геннадий Фофанович? С девочками или без?
В принципе Охлин не был злобным человеком, подчинявшимся лишь своим желаниям, принципам и оценкам. Он умел руководствоваться не только сиюминутным успехом, но и заботился о будущем, а главное, приносил пользу Управлению, хотя и не забывал о личном интересе. И всё же сам характер отношений внутри МВД, паразитически-конкурентный, чиновничий, вернее, чинопочитательский, лакейско-холуйский и одновременно барский, презрительно-хозяйский, высокомерный с подчинёнными, чванливый, превращавший людей в рабов привычек, убивающий в них лучшие человеческие качества, в том числе — совесть, и с Геннадием Фофановичем сделал то же самое. Из целеустремлённого, мечтавшего о высоких идеалах молодого человека он постепенно превратился в брезгливо-надменного самодержца, не считавшегося с чужим мнением, кроме мнения старшего по званию или по должности.
Другому на его шутку он ответил бы соответствующим образом, оборвал бы или послал куда подальше, начальнику же полиции грубить не стал. Изобразил оскорблённую невинность, сказал с кислой улыбкой:
— Ну какие в лесу девочки, Борис Акунинович? Грибов полно, рыба в речках водится, чего ещё надо человеку моего возраста?
Скорчак, большеносый, усатый, лысый, похожий на известного писателя-оппозиционера, усмехнулся. Он знал все слабости генерала Охлина и его пристрастия, но решил в том же духе не продолжать. Только подумал, что все они одним миром мазаны, и лучше не копаться в душах подчинённых, не выводить их на чистую воду, чтобы те не копили злобу и желание вонзить нож в спину, образно говоря. Прошёл вторую переаттестацию? Ну и работай.
После разговора со Скорчаком Геннадий Фофанович не стал более благородным, чем был. Синдорский вояж забыть было невозможно, но и в этой ситуации вспоминались положительные моменты. Ну не подстрелили лося, ну заблудились, долго мыкались по болотам, зато хорошо отдохнули в деревне, в баню сходили, местных девочек пощупали. Красота! А лоси ещё будут, сколько их по лесам бегает, пули дожидается. Не сезон? Так ведь это смотря для кого не сезон. Обычные граждане должны соблюдать закон, а он как-никак генерал, ему позволено больше.
Десятого июля Охлин из Управления, расположенного на улице Гаражной, поехал после обеда в офис жены, которая являлась владелицей ОАО «Комитекс» — фабрики нетканых материалов. Владелицей она стала два года назад благодаря связям мужа, и теперь семья Охлиных считалась одной из самых богатых семей чиновников в Сыктывкаре.
Когда он уже садился в машину в сопровождении сержантов-телохранителей Петро и Вована, жена неожиданно позвонила и попросила подъехать не на фабрику, а на Стефановскую площадь.
— Зачем? — не понял Геннадий Фофанович.
— Поставщик ерепенится, — зло сказала жена, — не хочет сбавить цену на материал, надо уговорить.
Охлин хотел было отказаться, однако неподчинение грозило домашним скандалом, и он согласился, подумав, что дома отыграется, тем более что жена его, в прошлом супермодель, была на двадцать пять лет моложе и до сих пор вызывала у мужиков слюновыделение; редко кто отказывался глянуть ей вслед, чтобы полюбоваться фигурой.
К офисному центру напротив торгово-развлекательного он подъехал в начале седьмого.