Рецидивист
Шрифт:
Не Исраела Эделя, не Леланда Клюза, нет, меня он считает нужным информировать, что Фрэнк Убриако сделан вице-президентом объединения «Макдоналдсы. Гамбургеры», входящего в РАМДЖЕК.
Я кивнул: очень разумно, мол.
А Лину мало, что я просто кивнул.
— Отличный пример, когда должность и человек просто созданы друг для друга. Вы не находите? Ведь наша корпорация, скажу я вам, для того и существует, чтобы талантливый человек мог всего лучше свои способности использовать.
Обращался он исключительно ко мне, так что
И то же самое повторилось после того, как он побеседовал с Клюзом, потом с Эделем, обоих приняв на службу. Клюз стал вице-президентом спичечного концерна — видимо, по той причине, что долго спичками вразнос торговал. А Эдель сделался вице-президентом хилтоновского отдела ассоциации «Гостеприимство, лимитед» — вероятно, оттого что три недели пробыл ночным портье в отеле «Арапахо».
Вот и моя очередь в библиотеку отправляться. «Хоть вы приглашены последним, но на самом-то деле для нас вы самый первый», — говорит Лин заискивающе. А когда дверь в библиотеку за нами закрылась, совсем уж разошелся с этими своими заигрываниями. «Заходи попить чайку, сказала муха пауку», — мурлыкает. И подмигивает мне: дескать, вы же понимаете.
Мне это все очень не нравилось. Интересно, как он с другими в библиотеке своей разговаривал?
Стол там был, какой как раз бы подошел для кабинета Муссолини, а рядом вращающееся кресло.
— Присаживайтесь, — говорит, — присаживайтесь. — Брови то вверх, то вниз так и ходят без остановки. — Креслице-то самое для вас подходящее, а? Правильно говорю? Самое подходящее для вас кресло.
Думаю: смеется надо мной, точно смеется. Ничего, надо стерпеть. Уж сколько лет никакого чувства достоинства я не проявлял. Так что уж теперь-то.
— Сэр, не понимаю я, что такое происходит.
— Полно, — отвечает и пальчиком покачал, — так уж и не понимаете.
— Но все же скажите, как это вы меня отыскали да и вообще — за кого принимаете?
— А к чему вам знать, за кого я вас принимаю?
— Я Уолтер Старбек, — выдавливаю из себя.
— Старбек так Старбек, если вам угодно.
— Впрочем, — говорю, — неважно, кто я такой, раз я ничего из себя теперь не представляю. Если вы на самом деле работу можете дать, мне бы самую скромную, другой не нужно.
— У меня есть указание сделать вас вице-президентом, — сказал он, — причем указания исходят от человека, к которому я отношусь с огромным уважением. И я их выполню.
— Мне бы лучше барменом, — говорю.
— Ну конечно! — засмеялся он. — Вы же pousse-cafeлюбите.
— Могу сам приготовить, если потребуется. У меня диплом доктора миксерологии.
— Еще смеяться можете этак по-особенному, если захотите.
— Знаете, — говорю, — я, пожалуй, домой пойду. Не беспокойтесь, я пешком. Тут недалеко. — И в самом деле недалеко, всего-то кварталов сорок. Туфель, правда, на мне нет, но не больно они и нужны. Как-нибудь
— Когда домой соберетесь, — сказал он, — мой лимузин к вашим услугам.
— Да я прямо сейчас уйти хочу. Доберусь как-нибудь. День был уж очень для меня трудный. В голове шумит. Выспаться нужно, просто выспаться. Если услышите, что где-то бармен требуется, хотя бы не на полный день, дайте мне знать в отель «Арапахо».
— Актер бы из вас замечательный получился! — сказал он.
Отвернулся я, потупился. Смотреть на него противно — да и на всех остальных тоже.
— Какой там еще актер, — говорю. — Отродясь я на сцене не играл.
— Кое-что хочу вам сообщить, только не пугайтесь.
— Не понимаю, о чем вы?
— Вот все мне одно и то же твердят: вас они знают, а друг друга первый раз в жизни увидели. Это как объяснить:
— У меня работы нет, — тяну я свое. — Только что из заключения освободился. Бродил вот по городу, чтобы время убить.
— Как странно! — удивляется он. — Значит, вы в заключении находились?
— С каждым случиться может.
— Не стану допытываться, за что, — говорит он. А на самом деле, конечно, дает понять, что мне, то есть не мне, а миссис Грэхем, которая мужчиной переоделась, нет необходимости придумывать все новые и новые байки — разве что это удовольствие доставляет.
— Уотергейт, — сказал я.
— Быть не может! — Очень его это поразило. — Я вроде бы всех до одного знаю, кого за Уотергейт посадили. — Потом выяснилось, что он не просто всех по именам знал, а со многими был коротко знаком, уж куда короче, взятки им давал в виде незаконных пожертвований на избирательную кампанию и защитникам их кое-что подбрасывал, когда начались процессы. — Как же это я ни разу про Старбека не слышал, хоть про Уотергейт толковано-перетолковано?
— Не знаю, — сказал я, а глаза все так же потуплены. — Такое чувство, словно я в музыкальной комедии сыграл, и критики в восторге, обо всех исполнителях взахлеб пишут, а меня забыли. Найдите старую программку, я всем свою фамилию в ней покажу.
— Отсиживали-то, наверное, в Джорджии?
— Там. — Видимо, знал об этом, потому что Рой М.Кон кое-что про меня выяснил, прежде чем в участок за мной ехать.
— Тогда с Джорджией все понятно.
А что там может быть непонятно с Джорджией, хотел бы я знать?
— Так вот где вы с Клайдом Картером познакомились, и с Кливлендом Лоузом, и с доктором Робертом Фендером.
— Угу, — говорю. И что-то страшно мне стало. С чего бы этому бонзе, который ворочает одной из самых крупных корпораций в мире, интересоваться каким-то жалким арестантиком? Или он подозревает, что я кое-что такое знаю про Уотергейт, о чем пока еще никто не пронюхал? В кошки-мышки он со мной поиграть, что ли, выдумал, прежде чем меня лапой своей прихлопнет?
— А вот Дорис Крамм, — говорит, — ее вы, конечно, тоже знаете?