Реформатор
Шрифт:
Вокруг дворца же бурлила деятельность. Строители, нанятые Ксарром, явно шли на рекорд скорости возведения многоэтажных зданий в мире Горр. Впрочем, это было не удивительно, учитывая их количество. Люди в запыленных рубахах сновали туда-сюда, как муравьи. Короли, пытаясь добраться до уцелевшей части дворца, огибали примитивные строительные механизмы, разбросанные то тут, то там. Трещали лебедки, кричали бригадиры, повзводно выстраивались солдаты, отряженные канцлером в помощь главному архитектору в качестве рабочей силы, идеально приспособленной для перемещения тяжестей. И везде стояла пыль, проникающая во все щели и вызывающая удушливый кашель не только у обыкновенных людей,
– Как тут можно жить, твое величество? – говорил Михаил, обращаясь к Меррету. – Надо было раньше об этом подумать. Переехать в какой-нибудь загородный дворец. Их ведь у нас полно. До сих пор пустуют.
– Думаю, что пармская знать так и сделала, – отвечал король эльфов. – Этой пылью невозможно дышать.
Его собеседник согласно кивал, раздумывая о том, куда именно переехать, чтобы иметь возможность часто посещать подвал с ти-машиной. Несомненно, все даллы, тагга и обеспеченные уру давно покинули город и пережидают сейчас в удобных виллах тяжелые времена.
Но стоило распахнуться дверям дворца, как выяснилось, что умозаключения обоих королей были ложны. Придворные находились на своих местах. Стойко и безропотно они несли свой долг. Или то, что понимали под ним. Перед глазами Михаила предстала толпа разодетых дворян и дворянок, чьи наряды, казалось, не могла повредить никакая пыль. Их радостные лица и энергичные поклоны не оставляли никаких сомнений – они дождались. Король снова с ними, значит, жизнь имеет смысл.
– Приветствую, твое величество, – счастливо щебетала далла Улара Ортак в ответ на случайный взгляд короля. – Мы так ждали, так ждали твое величество, его величество Меррета и ее высочество Анелию. Слухи о блистательной победе опередили вас. Но даже если бы меня кто-то спросил об исходе похода заранее, то ответила бы так: «Твое величество не знает поражений!»
Михаил тяжело вздохнул.
– Приветствую, далла, – сказал он. – Рад, что строительство не оказало на тебя подавляющего влияния.
– Как можно, твое величество! Я целиком прониклась важностью работы. Это же будет новый, прекрасный дворец, сделанный лично по мудрому заказу твоего величества. Ах как бы я хотела оказать хоть какую-то помощь моему королю! Мне бы хватило мало-мальски завалящей придворной должности. Например места Первой фрейлины ее высочества.
Михаил закашлялся. И не пыль была тому виной. Если канцлер являлся вторым лицом в государстве после короля, то Первая фрейлина была второй дамой после принцессы – будущей королевы.
– Я посмотрю, что можно сделать, – ответил владыка Ранига и Круанта и, не удержавшись от соблазна подшутить над словоохотливой даллой, добавил: – Хотя по этому вопросу ко мне уже обратились с петицией несколько знатных дам. Причем одна из них нравится принцессе.
Шутка удалась на славу. Лицо Улары мгновенно вытянулось, поток слов стих, и король, воспользовавшись паузой, зашагал дальше, размышляя о том, что с толпой придворных надо бы что-то сделать. В отличие от генерала Ферена, который считал дармоедами простых людей, Михаил принимал за них всю придворную рать. Дворяне, не имея возможности никуда приложить свои способности, создавали постоянную массовку во дворце. Из-за безделья они были погружены в интриги, утонченные любовные переживания и прочие вещи, с успехом поглощающие время и не приносящие пользы государству. Король бы с удовольствием разогнал всю эту братию, но, увы, положение обязывало. Монарх не существует без двора. Он даже подумывал о том, чтобы ввести никому не нужные придворные должности с целью хоть как-то организовать толпу бездельников. Например Главный Смотритель Парадных Ворот. Или Распорядитель
Не встречая более никаких помех, Михаил проследовал в свои покои, чтобы освежиться после дороги и вызвать к себе канцлера, казначея и главного полицейского для отчета.
Тем было что рассказать, но король слушал вполуха – его беспокоили более серьезные планы, давно уже вынашиваемые им. Ознакомившись с докладом Ксарра, который касался воровства и задержек сроков строительства, владыка Ранига взял слово:
– Господа, прежде у нас не было ни времени, ни возможности для принятия основных государствообразующих решений. Но мы не можем все время ждать каких-то войн. Поэтому медлить уже нельзя.
Лица присутствующих тут же изменили выражения. Канцлер и казначей смотрели на короля выжидательно, а Комен – настороженно. Главный полицейский уже слышал подобные вступления. Они касались отмены рабства. Поэтому справедливо предположил, что сейчас прозвучит нечто столь же важное и неожиданное, последствия чего еще долго придется расхлебывать. Михаил оправдал его ожидания.
– Ситуация в стране печальна, – сказал король. – Появилось очень много безработных, которые живут вообще непонятно на какие средства. В основном это бывшие рабы. Наши ремесленники тоже занимаются неизвестно чем. Впрочем, они и раньше этим же занимались. Что происходит с крестьянами – тоже не совсем ясно. Не все перестроились, когда мы отменили рабство, некоторые несут убытки или чего-то выжидают. Мы получаем нормальные налоги только от торговцев, трактирщиков и, стыдно сказать, игорных домов. Причем значительная часть торговцев – заезжие купцы. Дворянские хозяйства столь же эффективны, как и крестьянские. К тому же многие из поместий простаивают без владельцев.
– Но у нас есть деньги, твое величество, – возразил Ксарр.
– Да, – согласился король. – Это – налоги с торговцев и продажи амулетов. Но у нас могло бы быть больше денег. Гораздо больше. И обошлись бы без толп нищих бродяг. Сейчас даже цены на продукты резко пошли вверх. Томол превратился в поставщика зерна для Ранига!
– Бродяги были всегда, твое величество, – заметил Комен.
– Всегда, но не в таком количестве. К тому же их число будет увеличиваться за счет беглых рабов из других стран. Они голодают, собираются в банды, грабят, потом их ловят, сажают в тюрьмы, а мы несем расходы на их содержание!
– Правильно, твое величество! – оживился главный полицейский. – Можем просто всех казнить! Это поможет нам сэкономить медяк-другой.
– Подожди, Комен. Никого казнить не будем. У меня другие предложения.
Тагга Каретт привстал и поклонился. Он был готов выполнять волю короля, но совершенно не понимал, зачем церемониться с бродягами и бандитами. Свод законов, принятый его величеством, Комен считал чересчур мягким и с удовольствием внес бы улучшения в виде одинакового наказания почти за все преступления.
– Предлагаю поступить так. В ближайшее время нам понадобятся очень хорошие дороги. Поэтому всех бродяг направляем на их строительство. Хотят они этого или нет. Положим им питание, небольшую плату и обмундирование.
– Но это же огромные расходы, твое величество, – произнес Ксарр.
– Расходы, да. Но мы можем смело вычитать из них затраты на содержание в тюрьмах всей этой толпы потенциальных преступников. Наиболее перспективных – в армию. Страна расширяется, нам нужно больше солдат.