Реформатор
Шрифт:
– Хорошие дороги понадобились именно сейчас по какой-то причине? – поинтересовался канцлер.
– Да, – ответил король. Ему не хотелось вдаваться в подробности своих будущих замыслов. – С беспризорными детьми поступим так: всех – в Сцепру, к Инкит. Выделим ей дополнительные средства. Детей-ишибов – в Парм.
– А с крестьянами что? И с продовольствием, которое торговцы привозят из Томола? – спросил казначей. – Запретим его покупать, чтобы наши крестьяне сами выращивали?
– Наоборот. Будем закупать, но сами. И там, где дешевле. В Фегриде например. И вот тут
– Нам не хватит золота, – покачал головой Ксарр.
– Теперь о золоте. Золото отменяется!
На королевских собеседников в этот миг было страшно смотреть. Их челюсти отвисли, а в глазах отражался ужас. Одна-единственная мысль явственно читалась на лицах: «Уж не сошел ли король окончательно с ума?» То, что его величество и раньше казался жителям мира Горр человеком со странностями, лишь усугубляло подозрения. Всем известно, что нет ничего хуже и опасней, чем спятивший великий ишиб. А если этот великий ишиб еще и король, то страну и ее обитателей ждут большие неприятности.
– Ну, не совсем отменяется… – Михаил поспешил успокоить уже почти впавших в отчаяние приближенных. – Просто мы немного изменим наши деньги. Сделаем их бумажными.
– Бумажными, твое величество? – Чернобородый Ксарр старался говорить нормальным голосом, но это у него получалось плохо.
– Да. Выпустим несколько разновидностей новых денег. В зависимости от суммы в золоте, указанных на них. Назовем их ассигнациями. Допустим, одна бумажка будет равна золотому, а другая – ста золотым. И будем обменивать их на золото по первому требованию. Это создаст доверие к нововведению. И постепенно заменим большую часть золота обычными бумажками.
– Их будут подделывать, – тут же вставил Комен. Он, известный острослов, соображал быстрее остальных и сразу же уловил общую мысль: королю не нужно будет добывать золото, он сможет сам изготавливать замену этого самого золота в каком угодно количестве. И, разумеется, не только королю захочется этим заняться.
– На них поставим печать моего личного ти, – ответил Михаил. – Ее подделать невозможно, это легко распознает любой ишиб или даже просто видящий ти. А за обман… вот как раз за обман мы и воспользуемся твоими предложениями по поводу ужесточения наказания. Вряд ли ишибы на это пойдут.
После трех часов непростого обсуждения собравшиеся направились к выходу. Точнее, королевские покои собирались покинуть лишь визитеры, а сам его величество оставался в них. У него еще были дела. Он не был уверен, насколько полно и правильно его поняли подчиненные, но точно знал, что эти люди сделают все, чтобы претворить в жизнь королевскую волю. Или то, что они подразумевали под ней. Михаил хотел увеличить государственные закупки, внешние и внутренние, поднять производство, а также побороться с иностранными спекулянтами. К своим собственным, ранигским, он был настроен более-менее лояльно, потому что те приносят в страну деньги или, по крайней мере,
Когда Ксарр и Лоарн скрылись за дверью, Комен, тоже собравшийся выходить, вдруг, словно что-то вспомнив, обернулся к королю:
– Твое величество, тут у нас кое-что произошло недавно. Мелочь, но все же решил доложить о ней.
– Что случилось, Комен?
– В Парме проживает некий дворянин. Аронеарст, сын уру Евтаса. Он еще молод, ему только двадцать лет. И вот означенный дворянин написал пьесу, которая быстро завоевала популярность.
– Пьесу? – удивился король.
В Раниге не существовало театров, в отличие от более крупных стран. Представления давали лишь заезжие комедианты, но о существовании пьес знали все.
– Да, твое величество. Пьесу. В ней рассказывается об одном короле, который очень сильно похож на твое величество. Этот король влюбляется в простую девушку, которая очень сильно напоминает Инкит, но вынужден жениться на другой. Вот такой сюжет. На всякий случай я распорядился изъять все свитки с этой пьесой, а Аронеарста посадил под домашний арест. Что делать дальше, твое величество? Случай непонятный. Вроде бы оскорбления короны нет, но, с другой стороны, это выглядит странно.
– Гм… А написано как? Хорошо?
– Более чем, твое величество. Все просто зачитывались. Я смеялся несколько раз, когда читал. Очень остроумно.
– Принеси мне один из свитков. Я почитаю, а потом решим.
– Будет сделано, твое величество. – Комен поклонился и вышел.
Король пока что не знал, что делать с первой, возможно, приличной пьесой в королевстве и автором. Он собирался прочитать ее как можно скорее. Все же развлечение. Михаил только сейчас понял, как скучает по книгам своего прежнего мира. Литература мира Горр оставляла желать лучшего.
Размышляя о книгах, он волей-неволей прислушивался к звукам строительства за окном. Похоже, Парм придется оставить. Михаил взял колокольчик и позвонил. Дверь тут же распахнулась, и в проеме привычно появилась голова ишиба Тунрата.
– Пригласи дворецкого, – сказал король.
Пеннер, главный дворецкий, был с его величеством со времени захвата Сцепры. Бывший раб, он хорошо разбирался в вопросах организации штата слуг, потому что прежде исполнял сходные обязанности у одного знатного дворянина. Пеннер был старателен и искренне переживал свои неудачи. Вот и сейчас его встревоженное лицо быстро появилось в дверях. Король редко звал дворецкого и, по мнению самого Пеннера, это было хорошо. Отлично выполненная работа не должна вызывать никаких нареканий.
– Приветствую! – Король взмахнул рукой, словно призывая успокоиться. – Как дела среди слуг? Как твоя семья? Жена? Дети?
– Благодарю, твое величество, – согнулся тот в поклоне. – Со слугами все хорошо. Мой старший сын выбрал карьеру писаря, его почерк очень хвалят. А у младшего обнаружены способности ишиба.
– Это замечательно, – улыбнулся король. – Пусть начинает обучение как можно скорее. Чем раньше начнет, тем больше будет толку. Отдай его Парету, если хочешь. Скоро у нас будет самая лучшая школа ишибов.