Реформатор
Шрифт:
Разумеется, игнорировать желания ишиба такого уровня, как Парет, никто не собирался.
– Великий ишиб, ты ведь можешь проверить свою мысль потом. Днем, когда мы снова сойдемся в бою, – заметил Комен.
– Насчет этого очень сомневаюсь, генерал, – снова улыбнулся Парет, – Предположим, что наша ночная вылазка окажется успешной. Предположим просто, хотя я в этом отнюдь не уверен. Тогда с кем мы будем воевать днем, если большая часть сил врага будет уничтожена? А если вылазка окажется не совсем успешной, то какими силами мы будем воевать днем?
– Ночью можно послать лишь гренадеров под прикрытием небольшого отряда, – вставила принцесса, – Они нанесут существенный урон врагу, а затем отойдут. В самом худшем случае мы потеряем лишь их.
– Боюсь, что мы потеряем их в любом случае, – заметил Иашт, – Великие ишибы
Было видно, что принцесса порывается что-то ответить, возможно, даже достаточно резко, но ее прервал король.
– Господа, вы все говорите не о том, – он почувствовал необходимость вмешаться в разгорающийся спор, – Вот скажите, кто-нибудь всерьез полагает, что это наша первая и последняя битва?
Ответом было недоуменное молчание. Члены штаба воззрились на него, силясь понять, к чему был задан этот вопрос.
– Не думаю, что эта битва будет единственной. Следом за ней нужно ожидать и другие… возможно, даже не только с Томолом и Кмантом. А вот теперь ответьте мне, – продолжал король, – Какова станет наша репутация, если мы заключим договор о времени и месте главного сражения, а потом столь нагло нарушим его? С нами после этого разве кто-нибудь станет договариваться? Даже не только насчет мест сражений, но и насчет всего остального? Мы прослывем коварными лжецами.
Оба Ферена согласно кивнули.
– Зато совсем другое дело, если, к примеру, нам удастся обратить первую битву в ничью, развести войска и остаться на своих местах, чтобы продолжить сражение на следующий день. В этом случае мы не будем уже связаны словом, и сможем делать все, что захотим, ночью. Я правильно рассуждаю?
Король Ранига не считал, что первое сражение сразу же превратится в мясорубку. Это было невыгодно ни ему, ни противнику. Войско Томола и Кманта могло бы попробовать задавить Раниг массой, но кто мог предсказать, что потом останется от обеих армий? Разве противник захочет рисковать, к примеру, своими великими ишибами? Их потеря резко ослабит оба королевства. К тому же, было просто не принято бросать ишибов в бой со словами 'ни шагу назад'. Обычно ишибы сражались лишь до определенного момента, а потом, видя, что ситуация складывается не в их пользу, отступали, чтобы перегруппироваться, и нападать снова. Героев-самоубийц среди долгоживущих ишибов было мало. Михаил слышал, что некоторые бои в мире Горр длились несколько дней с перерывами на отдых. Свести первое сражение вничью и ограничиться минимальными потерями представлялось вполне реальным.
– Совершенно верно, твое величество, – подтвердил Комен.
– Репутация очень важна, господа, очень, – вздохнул король, – И насчет ночного нападения, думаю, что знаю, как его осуществить правильно. Практически без потерь. Но к этому нам придется вернуться потом. После первого большого сражения.
– Вот именно поэтому рекомендую сократить охрану обоза, – сказал Ронел, – Наш противник ведь тоже должен думать о репутации.
– Генерал, мы будем думать о нашей репутации и предоставим противнику думать о своей, – рассмеялся король, – Мы не можем себе позволить размышлять сразу над обеими репутациями. Поэтому я предпочитаю перестраховаться.
Этот ответ был совершенно в его духе. Еще в прежнем мире Михаил старался не делать подлостей, но при этом принимал во внимание предположение, что их могут делать другие. А в мире Горр он вообще был начеку. Всегда начеку.
Утренняя свежесть только разливалась в воздухе. Просыпались птицы. Еще было чуть светло. Погода напомнила королю погоду в первый день штурма Парма. Она тоже была замечательной. И тоже обе армии готовились к сражению.
Михаилу было искренне жаль, что его опыт больших битв равен нулю. Конечно, он много раз командовал штурмами городов, но это все было не то. Тогда одна армия укрывалась за стенами, а другая нападала. Иными словами, двигаться и маневрировать могла только одна сторона. Да и то весьма ограниченно, с конечным и предсказуемым числом ходов. Сейчас же, во время настоящего сражения на большом поле, число возможных ходов не мог просчитать никто. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с увеличением количества солдат и ишибов, а также сильно зависело от разнообразия родов войск и их вооружения. Король Ранига любил все
Глава 24. Первый бой.
Мало выиграть первый бой, нужно убедить в своей победе противника (фегридский философ – специалист по диспутам)
– Идут, твое величество! – закричал Торк, наблюдая за стремительно возвращающимися дозорами, – Идут! Враг готовится атаковать!
– Теперь лишь осталось понять, как идут, – пробурчал Михаил себе под нос, – А ответ на вопрос 'Зачем идут?' мы уже знаем.
Войско Ранига было построено в порядке, близком к идеальному. Первые ряды занимали солдаты в доспехах Террота. За ними располагалось пустое пространство, по которому могли бы свободно перемещаться ишибы. А вот уже за этим пустым пространством и находилась основная масса войск. Король с гордостью осматривал построение. Ферен-старший приложил немало усилий, чтобы добиться от солдат слаженности в выполнении команд. Теперь армия не была похожа на первоначальный сброд, состоящий из дворян, крестьян, ремесленников, рабов и авантюристов без определенных занятий. Каждый солдат и офицер знал свое место в строю и свои функции.
Над строем солдат реяли флаги. Каждой роте было положено собственное знамя. Знамена отличались цветом, но на всех них был изображен ранигский лев с крыльями летучей мыши. Глядя на немалое количество флагов, казалось, что армия Ранига более многочисленна, чем есть на самом деле.
Члены штаба почти единогласно высказались за то, чтобы сначала уйти в глухую оборону. Численное преимущество противника было неоспоримым. Амулеты Террота, конечно, представляли из себя грозную силу, но даже с ними не следовало атаковать ишибов Томола и Кманта, превосходящих по численности ишибов Ранига почти в семь раз. Кроме того, оборона вполне отвечала замыслу Михаила по нанесению максимального ущерба противнику в первой же схватке. В случае собственной атаки этот замысел был бы нереализуем.
Пока король Ранига изо всех сил вглядывался вдаль, начали подбегать первые гонцы, посланные офицерами дозоров.
– Приближаются два отряда, состоящие из солдат вперемешку с ишибами, – докладывал Торк, внимательно выслушивая гонцов, – И один отряд на правом фланге, сформированный целиком из ишибов.
– Сколько ишибов? – спросил король.
– Среди солдат подсчитать возможным не представляется, а в том отряде – около трехсот. По-видимому, несколько великих ишибов держатся позади.
Михаил вздохнул. Глупо было бы надеяться, что противник бросит все силы в первый же прорыв.
Сейчас штаб располагался на возвышенности искусственного происхождения, находящейся неподалеку от края поля будущей битвы. Эта возвышенность была построена на скорую руку из поваленных деревьев и предоставляла неплохой обзор. Ее окружал небольшой частокол, чтобы предовратить внезапный прорыв противника к штабу. Впрочем, Михаил ни в коей мере не хотел рисковать своими приближенными и защищать возвышенность в случае нападения противника на нее. По его замыслу, при возникновении опасной ситуации, ишибы пойдут в бой, а члены штаба, не обладающие абом, просто отступят. Как можно дальше.