Река
Шрифт:
Реку снова покрыло туманом, а потому, из предосторожности переменив место и отойдя под левый берег, я выслал для обследования шлюпку под командой младшего лейтенанта Кларка.
Вернувшись, Кларк донес, что неизвестный предмет оказался небольшим моторным катером обычного типа. Он сидел на мели, и вся его кормовая часть была разбита близким падением снаряда.
Людей на нем обнаружено не было. Удалось найти только бумажник черной кожи, каковой при сем препровождаю.
В шесть часов пятьдесят семь минут туман окончательно поднялся, но неизвестного катера на отмели
Капитан-лейтенант Дальрой. Монитор М-25".
– Прочли?
– спросил командующий речной флотилией капитан Ноэль Блэр.
– Кэптен, сэр, - ответил мичман барон Штейнгель, - я был свидетелем этого печального происшествия и должен отметить, что капитан-лейтенант Дальрой вел себя странно.
Он хотел многозначительно добавить, что Дальрой был ирландским революционером, но не успел. Капитан Блэр, приветливо улыбнувшись, поднял руку:
– Когда мне понадобится лучший командир монитора, чем Майк Дальрой, я назначу вас на его место. А пока вам лучше не вмешиваться не в свое дело... Вы ознакомились с содержанием бумажника?
– Там почти ничего нет, - пробормотал темно-красный Штейнгель.
– Частные письма и удостоверения на имя Олега Михайловича Малиничева.
– Знакомая вам фамилия?
– Я его хорошо знал.
– И Штейнгель еще ниже опустил голову.
– Он был лейтенантом старого флота и плавал на миноносцах... Вероятно, теперь бежал от красных к нам.
– А это что такое?
Штейнгель взял в руки маленький листок бумаги и разгладил его складки.
– Тут написано: четыре линии - двадцать четыре штуки. Это план выставления красными минного заграждения.
– Дайте взглянуть.
– Блэр наклонился над развернутой картой.
– Здесь. Да, несомненно, здесь, у верхней оконечности этого островка с непроизносимым именем.
– Карандашом на карте нарисовал узкий прямоугольник и аккуратно его заштриховал.
– Он хотел нам помочь, - глухо сказал Штейнгель.
– Он достиг своей цели.
– И капитан Блэр нажал кнопку звонка. Появившемуся рассыльному приказал вызвать лейтенанта Фаркварда и снова повернулся к Штейнгелю: - Все это, конечно, очень досадно, но что поделаешь! Было бы еще досаднее, если бы Дальрой принял мину за катер и взлетел бы на воздух со своим монитором. И заодно с вами.
В каюту вошел невысокий черноволосый лейтенант. Остановившись у стола, вытянулся, точно стараясь стать выше ростом, и почтительно спросил!
– Сэр?
– Фарквард, наступление переносится на завтра.- И капитан Блэр положил обе руки на стол.
– Известите командиров кораблей и сухопутных частей. Срочно затребуйте из базы дивизион тральщиков. Это все.
Но Фарквард не уходил. С сомнением в глазах смотрел то на Штейнгеля, то на своего командующего и наконец решился:
– Получены известия от Десмонда. Прикажете доложить?
Блэр невесело усмехнулся:
– К вашему сведению, Штейнгель: сегодня ночью русский отряд майора Десмонда взбунтовался и перебил своих офицеров. Кажется, у вас в России
Лейтенант Фарквард вынул из кармана записную книжку и осторожно откашлялся.
– Сам Десмонд тяжело ранен, но остался в живых. Сейчас находится на перевязочном пункте у верхней пристани. Батальону Леннокса удалось оцепить мятежников. Большая часть их перебита пулеметным огнем, около шестидесяти человек взято в плен, а две небольшие группы прорвались в лес.
Блэр встал из-за стола и несколько раз молча прошелся по каюте. Вся эта история с отрядом Десмонда окончательно вывела его из себя. Он остановился и щелкнул пальцами.
– Пьяные русские офицеры без штанов скачут на одной ножке по лагерю. Командир второй роты, какой-то Олсуфьев, чтобы не скучать, заставляет своих солдат всюду таскать за ним его пианино. Удивляюсь, как они не взбунтовались раньше... Тем не менее, Фарквард, пленных придется поставить по ранжиру и расстрелять каждого четвертого, а остальных отправить на базу.
– Есть, сэр!
– Беглецов преследовать всеми средствами. Прикажите Холлу выслать в погоню три аэроплана.
Штейнгель встал. Слишком много оскорбительного сказал Блэр о России и русских. Резко ему ответить? Нет, об этом и думать не приходилось. Но все-таки что-то сделать нужно было. Какой-нибудь решительный жест, чтобы хоть самому реабилитироваться.
– Разрешите мне участвовать в преследовании?
– Но представил, что пробирается через лес и болото под пулями и в грязи, и быстро добавил: - На одном из аэропланов.
Капитан Блэр взглянул сквозь него на противоположную стену.
– Пожалуйста, если только Холл вас возьмет... Кстати, Фарквард, пришлите его ко мне. Надо будет чем-нибудь отвлечь внимание красных от того, что у нас делается... Я больше никого из вас не задерживаю.
Штейнгель поклонился, вышел вслед за Фарквардом и поднялся на верхнюю палубу. Теперь ему нужно было дождаться прибытия начальника воздушного отряда коммандера Холла.
Всего лишь год назад он и Малиничев сидели в Питере, и оба собирались на Север, только Малиничев почему-то опоздал. В ту весну много играли в покер и в девятку, а теперь брутовский рубль Малиничева достался ему: он сказал Дальрою, что эта кредитка не имеет никакой цены, и попросил разрешения взять ее на память.
Верил ли он в то, что брутовские рубли приносят счастье? Пожалуй, нет, но все-таки с удовольствием ощущал лежавшую в жилетном кармане бумажку.
С берега доносился редкий колокольный звон и одиночные винтовочные выстрелы. По-видимому, было воскресенье, и гнусная история с отрядом Десмонда подходила к концу. Когда-нибудь окончится и весь всероссийский мятеж. Всех, кого надо, поставят по ранжиру, перестреляют каждого четвертого, и тогда можно будет жить.
13
В четыре часа утра, при смене вахты на канонерской лодке "Уборевич", новый вахтенный обнаружил исчезновение катера. По положению, отправился с докладом к командиру корабля, но Малиничева, конечно, не нашел.