Реконструктор
Шрифт:
– Дружище, я искренне рад, что ты с нами! – Сергей шагнул ему навстречу.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Если честно, то не совсем, – улыбнулся Ратный.
– Этого я и боялся, – Роханцев улыбнулся в ответ. – И куда теперь?
– Можно сказать, что мы возвращаемся назад, – ответил Сергей. – Кутесов подготовил нам неплохую базу в Раксоре и оставил мне все необходимые документы, так что можешь считать это официальным переводом на новое место службы.
– Вот даже как? – Андре удивленно покачал головой. – Не ожидал. Я-то думал, мы просто бежим.
– Ну, можно и так сказать. Все равно я рад, что ты с нами. –
Сергей подсадил девушку и, забравшись внутрь гондолы, висевшей в паре метров над землей, помог Роханцеву.
– Кто еще из наших летит?
– Помимо нас еще трое, – ответила вместо Сергея Тейрина с грустью в голосе. – Эра, Олг и Алита, остальные решили остаться.
– Понятно, – вздохнул Роханцев, направляясь вслед за друзьями в глубь узкого коридора, ведущего к каютам. – Что ж, в какой-то степени я их понимаю. Думаю, даже при новой власти они найдут свое место.
Сергей согласно кивнул.
«Надежда» вздрогнула всем телом и, легонько раскачиваясь, медленно стала подниматься вверх, ускоряясь с каждой минутой. Из боковых труб выплеснули облачка пара, а винты двигателей увеличили свои обороты, отправляя аэростат в дальний полет.
Роханцев на мгновение остановился у бортового иллюминатора и, бросив взгляд на стремительно удаляющуюся землю, неожиданно почувствовал себя ужасно старым. Пришла мысль, что следовало бы остаться. Даже при новой власти он наверняка был бы востребован, но он тут же отогнал прочь все сомнения. Покидая Наймарскую крепость, ставшую ему родной за долгие годы службы, он принял решение всегда следовать за Эйтаном и помогать ему по мере сил. Некогда этот парень поразил его до глубины души, чувствовалось в нем нечто такое, что заставляло Андре верить ему с полуслова. Еще тогда, когда обычный аэр-лейтенант Серг обратился к нему с безумной вроде бы идеей о постройке крыланов, он неожиданно почувствовал, что за этим странным молодым мужчиной огромное будущее. Это было как видение, как предчувствие, толкнувшее его тогда подписать необходимые бумаги. Вот и сейчас, стоя у иллюминатора, Андре неожиданно ощутил, что их история еще не окончена, далеко не окончена, – наоборот, все еще только начинается.
Словно огромная причудливая рыба, «Надежда» вынырнула из облачного плена и медленно заскользила по усыпанному звездами ночному небу.
Сергей стоял у иллюминатора и, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на мерцающие за стеклом звезды. Если немного отвлечься от реальности, то могло показаться, что он вновь на борту космолета и вскоре родная Земля распахнет горячие объятия одному из своих «блудных сыновей», наконец-то вернувшемуся из долгого путешествия. Он закрыл глаза. Хотелось домой… домой. До боли в сердце, до скрежета в зубах – домой. Туда, где на небе сияет родное ласковое Солнце, а по ночам на небосклон восходит желтый диск Луны, туда, где теплым днем щебечут на ветвях забияки-воробьи и гуси похожи на нормальных гусей, а не на оперившихся ящериц. Туда, где вдоль небольшой реки клонятся плакучие ивы, касаясь своими длинными ветвями прозрачной воды, а воздух в сосновом лесу перед грозой тягуч, точно смола. Туда, где можно
– Милый, ты что там увидел? – раздался из-за спины голос Тейрины.
Сергей обернулся. Тей уже не спала, она сидела на своей откидной кровати, зябко кутаясь в одеяло.
– Просто смотрел на звезды, милая, – сказал он, вновь поворачиваясь к иллюминатору. – Слушал их.
– Слушал?
– Да, Тей, слушал. Они зовут меня к себе, зовут. Этот зов здесь, – он постучал себя в грудь. – Он бьется в моем сердце. Знаешь, милая, я опять начну сначала… Мы все начнем сначала. И я дойду до них, слышишь, Тей, дойду.
Ратный замолчал, а девушка с тревогой посмотрела на своего любимого, вновь борясь со странным ощущением его чужеродности этому миру. Он был словно здесь и не здесь. Словно его тело оставалось в этом мире, а душа уходила только в ему ведомые дали. И в эти минуты ей становилось страшно… страшно, что однажды он действительно уйдет и не вернется – исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился. Хотелось вскочить с места и, обхватив его руками, прижать к себе – удерживая, не отпуская. Тейрина впилась зубами в кулак, чтобы не закричать, и только тихонько всхлипывала, мысленно ругая себя за дурацкие мысли и предчувствия.
А Сергей смотрел в ночное небо.
Он не знал, что буквально через два часа после их отлета геранцы прорвали оборону и к вечеру вышли на окраину города, где наткнулись на вооруженный отпор ополчения, которое было спешно собрано из мирных жителей, отрядов полиции и курсантов академии. Он не знал, что некогда допрашивающий его следователь неожиданно вспомнил о нем, Серге тер Эйтане. Но ровно через минуту вражеская пуля пробила следователю легкое. И все же капитан Крестов до последнего вздоха продолжал сжимать рукоять своего пистолета, отстреливаясь от геранцев, ворвавшихся на позиции ополчения.
Город будет сопротивляться почти двое суток, оттянув на себя все силы прорвавшегося противника, что позволит войскам перегруппироваться и нанести ответный удар. В окружении окажется почти тридцатитысячная группировка противника – это будет, пожалуй, самая успешная операция руссарской армии. Люди Кутесова штурмом возьмут загородную резиденцию императора, где тот находился под домашним арестом, охраняемый сотрудниками ГУВБИ, и на бомбардировщике вывезут из столицы. А канцлер Карнот вызовет геранского посла и предложит тому заключить пакт о мире и ненападении, полностью приняв все условия Геранской империи. По этому пакту Герании отойдут две западные области, к тому же Руссария обязуется заплатить довольно большую контрибуцию. Этот позорный пакт вызовет волну недовольства в обществе и расколет страну на две части, поставив ее на грань Гражданской войны.
Сергей не думал о том, как изменится исторический путь Руссарии, не строил планов на ближайшее будущее. Он стоял у иллюминатора, слушая тихий, едва слышный, шепот звезд.