Рекс
Шрифт:
— Бирч, мы здесь только третий день, а тебя уже один раз вытаскивали из полиции.
— Я не виноват, просто она психованная оказалась. Сначала сказала: «Пойдем со мной», а потом заорала! Ну разве это моя вина?
— Скажу тебе начистоту, приятель, второй раз тебя никто вызволять не станет. И на службу ты не вернешься.
— Уволят? — спросил Бирч.
— Спишут.
— Это тебе Ремезов сказал?
— Да. Но решение об этом принимает не он.
Бирч вздохнул, и какое-то время они ехали молча. Жара спадала, на улицах появлялось
— Это правда, что Ремезов твой земляк?
— Правда.
— И он дал тебе эту работу?
— Что значит дал? Он всего лишь начальник отделения и только предложил мою кандидатуру.
— А что за кандидатура у тебя была? Ты же вроде не служил?
— Я работал стажером в полиции.
— Ты был копом?
— Почти что. Проходил практику, но в штат еще не поставили. А тут Питер приехал в отпуск, говорит, давай к нам…
— И ты поехал?
— Нет, сначала боялся. У нас маленький городок, все друг друга знают, а тут мегаполис, блин, как не испугаться? А он сказал — пять тысяч ливров будешь получать. Это был аргумент.
— А там сколько давали?
— В полиции — полторы тысячи.
— Не густо.
— Для наших мест нормально.
— Вот и приехали, — сказал Бирч, сворачивая на гостиничную парковку, и чуть не задавил кошку, которая с воем выскочила из-под самых колес и в три прыжка унеслась за угол.
— Вот дура! — воскликнул Бирч.
— Да уж, — покачал головой Галардес и оглянулся.
— Ты смотрел по дороге, все в порядке было?
— Смотрел, но разве наверняка скажешь?
— Это да, — подтвердил Бирч. Потом заглушил мотор, и они выбрались на раскаленный асфальт.
Галардес тотчас стал осматриваться, привычно замечая то, чего не видели другие люди. Открытые окна, припаркованные фургоны городских служб, слонявшихся без дела мужчин или уличных торговцев, появившихся в неподходящее время.
Но как будто ничего необычного не было.
В гостинице, сразу за порогом, их встретила прохлада. За стойкой, расплывшись по мраморной столешнице, сидел осоловевший консьерж. В холле на диванчике с вытертой обивкой «читал газету» парень спортивного телосложения. Под другой газетой, что лежала рядом, наверняка прятался пистолет.
Это был пост, сменявшийся каждые два часа.
Едва взглянув на вошедших, часовой узнал своих и вернулся к чтению, а Бирч и Галардес поднялись на второй этаж и, войдя в свой номер, наконец перевели дух.
— Я первый мыться! — занял очередь Галардес.
— Да пожалуйста, — согласился Бирч. — Я сейчас мяса по телефону закажу.
Пока Галардес мылся, в номер пришли какие-то люди, так что, прежде чем выйти из ванной, он несколько минут вслушивался в голоса, жалея, что не взял с собой пистолет. Вскоре он опознал двух коллег из другого отделения, вышел в банном халате и поздоровался.
Это были Ричмонд и Парризи, они сидели в гостинице
— Привет, Рик! Ты же вроде только с пляжа, чего опять в воду полез? — принялся шутить Парризи.
— Я был на пляже, но купался лишь в собственном поту… У Бирча хоть мороженое было холодное, а я парился в дощатом сарае с железной крышей.
— Это земляк тебя запер, — сказал Ричмонд. — Я давно заметил, что он тебя грузит по полной.
— Есть такое дело, — согласился Галардес. Однако дальше развивать эту тему не стал. — А вы тут каким боком оказались и почему бездельничаете?
— Мы не бездельничаем, мы ждем вызова. Одну смену отпахали, а теперь в резерве.
— А где пахали?
— Пахали в аэропортах. Мы в Кальбере, а наши ребята в Рапанторе. Это в пятидесяти километрах в сторону. Но каких же мы там головорезов повидали! Скажи, Риз?
— Да, — кивнул Парризи и почесал в затылке. — Прибыло человек пятьдесят таких, знаешь, стриженых, с перебитыми носами. Были среди них и пожиже ребята, но такие, с быстрыми глазками.
— Такие самые опасные, — заметил Галардес, натягивая майку. — А нам они что за родственники?
— Похоже, какой-то босс армию стягивает. У них здесь противоречия образовались, видно, скоро война будет.
— Хорошо бы нам в этой войне ничего не обломилось, — заметил Бирч. — Здесь теплое море, много баб и мясо готовят прилично, но вот война здесь совсем не нужна. По крайней мере, не в такую жару.
— Уверен, что мы отсидимся в сторонке, пока этого Рутберга мочить будут, — высказал предположение Ричмонд.
— Рутберг? — спросил Галардес и перебросил халат Бирчу.
— Рутберг. Так зовут парня, который замутил тут восстание против больших игровых боссов. У них здесь подпольные казино.
— Больших денег ему захотелось, — заметил Галардес, расчесываясь перед зеркалом. — Значит, мы за его людьми присматриваем? За людьми Рутберга?
— Наверное. Вы за людьми Рутберга, а мы за людьми Юргенсона или как его, Риз?
— Тревис Юргенсон. Лет тридцать назад он на побережье наводил шороха, мне один старый коп рассказывал. Тут такая дележка была — валили друг друга без разбора.
Бирчу надоел разговор, он поднялся.
— Ладно, трепитесь дальше, я мыться пошел. А ты, Рики, возьми мое мясо, когда принесут, и не смей даже под крышку заглядывать, я таких вещей не прощаю.
36
Дождь начался так неожиданно и бурно, что, пока такси спускалось по каньону, грязная река быстро нагнала его и наверняка утащила бы за собой, не сверни водитель на мощеную дорогу, которая вела к горному отелю «Золотой утес».
Слегка взволнованный произошедшим, но довольный тем, что уцелел и пригнал машину, водитель остановился напротив дубовых ворот и ничуть не удивился тому, что здесь, наверху, было сухо.
На шум мотора из ворот вышли двое вооруженных автоматами людей.