Рекс
Шрифт:
— А что, вполне правдоподобное объяснение, мистер Гарсель, — похвалил Камерон. Гарсель повернулся в сторону проходившего неподалеку официанта и показал ему пустой бокал, но тот робко застыл на месте. Лишь получив от кого-то разрешающий знак, он подошел к Гарселю, и тот сменил бокал.
— Спасибо за шампанское, мистер Камерон.
— Ну-ну, Гарсель, не нужно ерничать. Если бы по вашим машинам палили из ракетных установок, вы бы тоже страховались.
— Да, извините, — кивнул Поль. — А что касается того, что я вас не узнал сразу, то это потому, что увидел
— Да, я заметил.
— Вы видели меня? — удивился Гарсель.
— Мне сообщили, что вы за оцеплением, вот и все. Я не слежу за вами, если вы об этом, но чем и как вы занимаетесь — знаю.
— А это зачем? Все думаете когда-нибудь отомстить?
На лице Камерона появилась принужденная улыбка. Он был похож на взрослого, который должен разъяснять ребенку очевидные вещи.
— Месть, мистер Гарсель, должна быть соразмерной. Вот если бы тогда мои ребята прихлопнули вас на квартире, это была бы соразмерная месть. Я был начинающим бизнесменом, который иногда шел не в ногу с законом, а вы тоже невесть что, человечек, готовый писать о чем угодно, только бы прославиться и получить свой бутерброд. Сейчас все сильно переменилось, я занимаюсь крупными делами, вожу дружбу с солидными людьми, не называю полицейских копами и даже плачу налоги. Вы тоже процветаете, у вас замечательный коллекционный автомобиль, даже я такой захотел в свою коллекцию. Так что мы давно уже не враги, мы стали мудрее, и это правильно. А вон и Густав. Заметьте, мистер Гарсель, у нас с вами образуется общий круг знакомых.
«Только не млей, Поль, только не растворяйся в этом желудочном соке! — мысленно прикрикнул на себя Гарсель. — Эти слова — приманка!»
Но до чего же приятно было слышать эти слова от такого опасного и значимого человека, как Джон Камерон. Он почти что предлагал дружбу, он намекал, что они не так уж далеки!
В сопровождении двух джентльменов к Камерону и Гарселю подошел Стоккер.
— Здравствуйте, мистер Гарсель, я привел вам двух клиентов — это Ланкастер Блейк, а это Рик Вануччи, им просто не терпится услышать о новинках вашего бизнеса, прошу вас!
— Благодарю, сэр, — картинно поклонился Гарсель, принимая правила игры. — Идемте поближе к шампанскому, господа, где я буду очень красноречив!
Когда эти трое ушли, Стоккер шагнул к Камерону и они обменялись рукопожатиями.
— Надеюсь, я пожимаю руку Джону Камерону, а не какому-то призраку?
— Это не мне решать, Густав, — в тон хозяину ответил Камерон, и они посмеялись.
— Что там было, кто в тебя стрелял? — спросил Стоккер, поворачиваясь к публике и поглядывая на гостей.
— Стреляли не в меня, а в пустую машину. Мои люди уже работают над этим, кое-какие направления уже нащупали.
— Если что-то понадобится, обращайся. Мне нравится, как мы сотрудничаем, и мне бы не хотелось, чтобы это сотрудничество прервалось столь трагически.
— Спасибо, Густав. Я рад слышать это от тебя, но сейчас я приехал не за помощью.
— Еще одно дело?
— Да,
— Слышал, — кивнул Стоккер, продолжая присматривать за гостями. — Время от времени к нам поступают запросы и жалобы на несоблюдение закона о запрете игр.
— Вот-вот, я как раз об этом. Закон о запрете азартных игр на побережье существует больше двадцати лет, но подпольные дельцы успешно обходят его, покупают инспекторов по надзору и полицию. Одним словом, бизнес не останавливается, хотя не приносит тех доходов, которые мог бы приносить…
— Понимаю. Чего ты хочешь от меня?
— Нужно отменить старый закон о запрете игр, тогда бизнес, который сейчас стоит около десяти миллиардов, будет стоить сто пятьдесят миллиардов.
— О! Мне нравится этот масштаб! — заметил Стоккер, и собеседники засмеялись. — Но как мы туда внедримся?
— Я уже начал этот процесс, поскольку у местных образовались какие-то разногласия. Глупо было бы упускать такую возможность, так что к тому моменту, как ты, я надеюсь, протолкнешь этот закон, треть зоны я сумею подмять под себя, ну а потом наступит второй этап. Он будет более мягок, но не менее эффективен.
— И я получу свою долю?
— Разумеется. Твои двадцать процентов, как всегда.
— Теперь двадцать пять, Джон, политическая ситуация изменилась.
— Хорошо, я верю тебе. Если ты говоришь двадцать пять, значит, у тебя на то есть веские основания.
34
Хуже нет, чем работать в жару, когда даже в тени тошно. Обычный человек, одинокий мужчина, может сидеть под зонтиком на пляже и, попивая сок, смотреть на девушек в бикини. Но если он на работе, причем за хорошие деньги, то вместо тени под зонтиком приходится сидеть в сарае спасателей, на бухтах измочаленных веревок, и крутить настройки бинокля.
И так третий день подряд — с утра до вечера.
— Бирч, ты их видишь? — спросил Галардес по рации, чтобы хоть как-то развлечься.
— А то ты их не видишь, — недовольно отозвался Бирч, позиция у которого была не намного лучше, чем у коллеги. Бирч работал под прикрытием — торговал мороженым и при желании мог съесть порцию-другую замороженного сока. Но он не любил фрукты и даже в такую жару предпочитал жареное мясо. А еще половину своего жалованья он оставлял в заведениях для мужчин, поэтому дежурство на пляже, среди десятков, а то и сотен красоток в бикини казалось ему сущей пыткой и никакое мороженое при двойном перегреве не помогало.
— Я вижу только одного, а второй отошел к раздевалке с какой-то блондинкой в желтом купальнике. Ох, у нее и задница…
— Где? — тотчас заинтересовался Бирч.
— Ну я же сказал, не вижу его, но ты должен видеть.
— Ага… Вижу. Да он ее лапает!
— Не ори, Бирч, а то они сейчас оборачиваться станут.
— С лимонным соком закончилось, но виноградное тоже очень вкусное…
— Чего?
— Это я не тебе, это я мальчику мороженое посоветовал.
— Ушел мальчик?