Рекс

Орлов Алекс

В будке охраны послышался звонок. Филдс тотчас подошел к окошку и увидел, как из принтера вылезает лента термобумаги.

Охранник оторвал ее, затем вышел из двери к шлагбауму и спросил:

— Кто здесь мистер Фичханс?

— Это я! — поднял здоровую руку Галардес.

— А доктор Грейнберг?

— Я к вашим услугам, — с легким поклоном произнес Филдс.

— Можете проходить в четвертый корпус. Вам прямо по дорожке и на развилке направо.

— Благодарю вас, — сказал Филдс.

— Спасибо, — в тон ему

произнес Галардес, и, обойдя закрытый шлагбаум через калитку, они двинулись по асфальтированной дорожке, проложенной между высокими деревьями и ухоженными кустарниками. Видно было, что уходу за растениями здесь придавали куда больше значения, чем режиму безопасности.

У входа в четвертый корпус их ожидал Штефан, он нервно перетаптывался на месте и, очевидно, уже жалел о том, что сделал.

— Ну, обними брата! — сказал ему Филдс и, подойдя ближе, добавил: — Входи в образ, парень, ты должен радоваться приезду родственника.

— А лейтенант сказал, что я нелояльный.

— К чему ты нелояльный?

— Я не понял.

— Ну веди нас. Это наверху? — спросил Филдс, указывая на лестничный марш.

— Да, идемте… доктор.

— Молодец. Но больше внимания уделяй брату, он для тебя важнее, — сказал Филдс и, прибавив шагу, начал подниматься быстрее, перепрыгивая через две ступени. Он решил первым оказаться на месте, чтобы упредить мекающего Штефана и развеять все возможные подозрения дежурного смены.

— Подождите, доктор! — крикнул сзади информатор, но Филдс уже входил в просторный зал, где за длинными столами, разделенными рабочими перегородками, сидели человек тридцать операторов, а в воздухе пахло подгоревшей изоляцией.

Ожидавший непрошеных гостей лейтенант Смайлз вышел из своего кабинета дежурного смены и стоял с кислой улыбкой на лице, желая, видимо, поскорее избавиться от этих посетителей.

— Здравствуйте, дорогой лейтенант Смайлз! — произнес Филдс и подал дежурному руку, которую тот торопливо пожал.

— Штефан много рассказывал о вас…

— Так вы его брат? — уточнил Смайлз.

— Нет, я лечащий врач его брата, доктор Грейнберг. Визиток, извините, не захватил, в гостинице остались.

В этот момент подошли Штефан и Галардес. Последний кивнул лейтенанту и подал для рукопожатия левую руку.

— Ну, Штефан, вы покажите вашему брату свое рабочее место, уверен, ему будет интересно, а я ненадолго уединюсь с лейтенантом Смайлзом в его кабинете.

— Зачем это? — удивился лейтенант, но Филдс сделал ему «страшные глаза» и покосился в сторону «братьев», дескать, только не при них. И это сработало. Это всегда срабатывало.

— Хорошо, доктор Грейнберг, проходите.

Лейтенант приоткрыл дверь дежурки, Филдс прошел внутрь и принялся расхаживать между стоек с серверами, часть из которых была отключена.

— Ну и чему обязан, доктор Грейнберг? — спросил лейтенант, закрывая дверь.

— Я

обратил внимание на ваши глаза, лейтенант. Они немного того…

— Что того? — спросил лейтенант, невольно касаясь своего лица.

— Выдают непорядок в ваших, как я это называю, внутренних органах.

— А вы…

— Я терапевт, — сказал Филдс и, пройдя мимо последней неработающей стойки, присел к столу на свободный стул.

— А у вашего пациента вроде рука на перевязи… Значит, вы должны быть хирургом, — осторожно заметил лейтенант, садясь на свое место.

— Да, должен был быть хирургом, но сложилось так, что стал терапевтом. Но не простым терапевтом, а хирургическим. Такие дела.

— А разве такое бывает?

— О, друг мой! В медицине бывает еще и не такое, вот, помню, лет двадцать тому назад… Хотя кому это сейчас интересно. Я ведь что у вас спросить-то хотел, лейтенант. Сегодня рано утром меня в гостиничном номере разбудил какой-то шум. Сверху, понимаете?

И Филдс посмотрел на потолок.

Лейтенант тоже посмотрел на потолок.

— Какой-то летательный аппарат, жутко быстрый и громкий, пронесся над городом и исчез. Вот вы могли бы засечь этого хулигана?

— Вы что же, доктор, хотите на него в суд подать? — усмехнулся дежурный.

— А хотя бы и так. Мы, Грейнберги, не привыкли давать спуску всяким разным… Но без вашей помощи никакой перспективы у подобного иска не будет.

— Какой же помощи вы от меня хотите?

— Я хочу получить все его данные, опираясь на которые смог бы вычислить этого мерзавца. И я сделаю это, не будь я Грейнберг!

— Но здесь это невозможно, я не могу войти в массив данных, потому что у меня нет необходимого пароля.

Лейтенант развел руками и отрицательно покачал головой, подчеркивая свое бессилие.

— Я согласен заплатить, лейтенант, — сказал Филдс и положил на стол сто ливров.

— Ну… — Глядя на деньги, лейтенант вздохнул. — Я же сказал вам, что…

Филдс шлепнул на стол еще сто ливров, и лейтенант замолчал. Затем покосился на свой включенный монитор, выдвинул ящик стола, смахнул туда обе бумажки и начал набивать на терминале какие-то команды, входя во все новые массивы и открывая все новые окна.

Это продолжалось минуты три, а потом лейтенант сказал:

— Ну вот, доктор, записывайте…

Филдс взял со стола карандаш, листочек для заметок и кивнул: дескать, готов.

— Итак, вход в нашу зону ответственности в пять тридцать две. Выход из зоны — шесть ноль две. Это совпадает с временем вашего хулигана?

— Да, совпадает.

— Ну вот и все, — улыбнулся лейтенант, убирая руки от терминала.

— А метка?

Лейтенант вздохнул. Он не имел права сообщать посторонним закрытую информацию, а уж модификации меток и подавно, однако его падение уже началось и останавливаться на полпути не было смысла.