Реликт (том 1)
Шрифт:
— Земля? Может, Грехов? Вызов рабочий?
— Нет, личный.
Диего извинился и прошел вслед за оператором к пульту. Виом ввел его в дом Грехова, но вызывал его не Габриэль — Полина. Диего никогда не видел на ее лице такого выражения: боль и растерянность отражались в нем, как облака в воде.
— Диего, — сказала она тихо. — Почему ты не отговорил Габриэля?
— От чего?! — с изумлением спросил Диего.
— Он улетел на Тартар.
— Улетел на… — Диего замер с открытым ртом. — Ах ты, черт возьми!.. Извини, Поль… Но ведь это была только шутка — о «сером призраке»! Так
— Сегодня утром к Тартару ушел «Риман».
Диего машинально посмотрел на часы, перехватил взгляд Полины и покачал головой.
— Честное слово, я не знал, что он собирается на Тартар. Странно, что он полетел сам, там же работают безопасники… спецы из его отдела, мог бы дать задание им… — «Впрочем, не мог, — подумал Диего. — Если он полетел на контакт с „серым призраком“, то не вправе был рисковать ребятами, не посвятив их в свои планы. А посвящать он никого не стал, даже меня…»
— Верни его, Диего. Он столько раз… — Она хотела сказать «был на грани гибели», но не сказала. — Он уже не сможет нести нагрузки, какие нужны для вашей работы. Я не врач, но знаю.
— Я полечу за ним. — Диего отвел глаза. — Кстати, он мне сказал, что уходит из Управления, так что полет к Тартару — его личная инициатива, ни о каком задании не может быть и речи. Я полечу за ним, Поль.
Грехова молча кивнула, зная, что Диего сделает все, чтобы выполнить обещание, и разговор прервался.
— Ну, что там? — подошел к пограничнику Пинегин. — Я видел Полину. А где сам Габриэль?
— Ушел на Тартар, — хмуро сказал Диего. — Хочет предложить «серому призраку» исследовать сверхоборотня. Вернее, это я так думаю, у нас с ним был разговор недавно. Когда пойдет очередной грузовик к Тартару?
— Он ходит раз в месяц, — только и сказал изумленный Пинегин. — Узнай в космоцентре, может, пойдет кто-нибудь вне графика?
Тартар
Тихий, постепенно затухающий свист коснулся слуха. Это означало, что корабль вышел из таймфагового режима и включились разгонные двигатели, сообщающие трансгалактическому кораблю скорость, близкую к световой. Или наоборот — гасящие эту скорость.
Диего шевельнул рукой, прислушался и медленно встал. Прошел к виому, включил. Корабль подходил к окутанному розоватым туманом шару. Кольнуло тревогой сердце. «Тартар! — понял Диего. — Прыжок, равный одному сну, — и ты на Тартаре… Сташевский остался здесь навечно, Грехов оставил треть жизни… и вернулся. Что это — безрассудство? Потеря реальных представлений о своих возможностях? Нет, Габриэль всегда рассчитывал свои шаги, наверное, рассчитал и теперь. На что же он надеется?»
Из-за горба планеты вынырнула серебристая искра — Станция, стала медленно расти.
Нет, после того памятного сообщения «серого призрака», когда он открыл людям положение вещей на планете, исследования Тартара не прекратились. Просто люди стали осторожнее в выборе средств исследований. Станция осталась на орбите. Менялись экипажи, техническое оснащение, теории и мнения ученых, одно оставалось неизменным — жизнь Тартара. Молчаливо высились черные массивы Городов, плавали в дымной атмосфере
«Что дали нам прошедшие четыре года? — думал Диего, глядя на приближающийся выпуклый диск Станции. — Научились ли мы не нарушать покой Городов так, чтобы „паутины“ не обращали внимания на наше присутствие? И остались ли на Тартаре „серые призраки“? Вдруг ушли уже, установив контакт с цивилизацией Тартара?.. Впрочем, если Габриэль прилетел сюда, то „призраки“ не ушли, уж замначальника-то отдела безопасности обязан знать это… А я не знаю. Словно вычеркнул Тартар из жизни, отрезал от своей судьбы. — Диего оценивающе посмотрел на свое отражение в боковом зеркале каюты. — Почему? Неужто боюсь?»
Корабль остановил движение совершенно незаметно.
«Классные пилоты!» — Диего бросил взгляд на близкий, жемчужный в свете звезды щит планеты и покинул каюту.
Пассажиров было всего трое: сам Диего и двое ученых, судя по эмблемам на рукавах — врачей-универсалистов. Пограничник удивился, в его бытность на Станции не нуждались в специалистах-медиках, пропустил врачей вперед и зашагал в центральный командный зал спутника-базы, все больше волнуясь — не опоздал ли?
Зал почти пустовал. Главный виом показывал каменистую пустыню, редкую цепочку пальцеобразных скал, пятнистое темно-зеленое небо; видимо, на поверхность Тартара был опущен зонд с видеокамерой. У пультов управления сидели люди, ушедшие с головой в работу, и Диего по ассоциации вспомнил центр управления полигоном: обстановка и там, и здесь была стандартной.
Навстречу пограничнику встал из кресла грузный, краснолицый человек с крупным носом и толстыми губами. Маленькие глазки беспокойно обшарили гостя, не узнавая, потом вдруг блеснули радостью, и Диего улыбнулся в ответ. Это был начальник погрангруппы Станции Свекольников.
— Сколько лет! — пророкотал он, пожимая руку Диего громадной волосатой лапой. — Сначала Грехов, теперь ты. Уж не с инспекцией ли?
— Есть тут одно дело… Кстати, где Грехов?
— Там, — кивнул Свекольников на центральный виом. — Это передача с его танка.
Вероятно, Диего переменился в лице, потому что Свекольников поспешил его успокоить:
— Не беспокойся, мы давно уже не даем себя в обиду. Иначе зачем я здесь? Научились и защищаться: от «паутин», любопытников и синих чистильщиков. Видишь, какая чистая передача? Никаких искажений! А вспомни связь четыре года назад…
Диего вспомнил, и призрак взрыва танка Сташевского снова встал перед глазами. Нападения любопытников, гравистрелков, чистильщиков, «паутин», взрывы, гибель друзей… ничего он не забыл…
Диего усилием воли вернулся к действительности и повторил:
— Значит, Грехов на Тартаре?
Свекольников усмехнулся.
— Он здесь собрал всех своих орлов и целую неделю пытался связаться с «серыми призраками». Испробовал все средства, десятки вариантов передач, но так ничего и не добился.
— Зачем же вы пустили его вниз? — грубовато бросил Диего. — Я бы на твоем месте не пустил.
— По-моему, командует здесь он, — слегка обиделся Свекольников. — Я всего лишь исполнитель его приказов.