Реликт

Престон Дуглас

— Вот-вот. Это может оскорбить всех котога, живущих в Нью-Йорке! Собственно, услышав от фон Остера, что Рикмен ужом вилась из-за этой статуэтки, я решил покопаться, поискать чего-нибудь скандального. Чтобы при очередной нашей встрече чувствовать себя увереннее. Иметь возможность, к примеру, заявить: «Эта глава останется, иначе я несу материал об Уиттлси в журнал „Смитсониан“».

— Постой-постой, — сказала Марго. — Я не для того доверила тебе эти сведения, чтобы ты использовал их в своих интересах — и только. Понимаешь? Мы должны побольше разузнать об этих ящиках.

Существу, которое убивает людей, что-то в них нужно. Мы обязаны узнать, что именно.

— Самое важное для нас — найти журнал Уиттлси, — заявил Смитбек.

— Но Катберт говорит, он утерян, — ответила Марго.

— А ты запрашивала базу данных о поступлениях? — спросил журналист. — Возможно, там есть какие-то сведения. Я занялся бы этим сам, но к подобной информации у меня нет санкционированного доступа.

— У меня тоже, — ответила Марго. Она рассказала о разговоре с Кавакитой.

— А что думает Мориарти? — произнёс Смитбек. — Ты ведь умеешь обращаться с компьютерами. К тому же ты помощник хранителя, доступ к информации тебе обеспечен.

— Я считаю, пусть этим занимается начальство. — Мориарти с достоинством откинулся. — Незачем нам соваться в такие дела.

— Как ты не понимаешь? — взмолилась Марго. — Никто не знает, с чем мы здесь имеем дело. Человеческие жизни — а возможно, и будущее музея — под угрозой.

— Марго, я знаю, что у тебя мотивы благородные, — сказал Мориарти. — А вот в мотивах Билла не уверен.

— Мои помыслы чисты, как Кастальский ключ, — заверил Смитбек. — Рикмен штурмует цитадель журналистской объективности. Я просто хочу отстаивать бастионы.

— А не проще было бы делать то, чего хочет Рикмен? — иронически осведомился Мориарти. — На мой взгляд, твоя вендетта несколько отдаёт ребячеством. И знаешь что? Тебе её не одолеть.

Официантка принесла напитки, Смитбек опрокинул свой стакан и с наслаждением выдохнул.

— Когда-нибудь я разделаюсь с этой сукой.

22

Борегар дописал докладную и сунул записную книжку в задний карман. Он понимал, что об этом инциденте следовало бы немедленно доложить. К чёрту. Девчонка выглядела перепуганной, ясно, что ничего дурного она не замышляла. Он доложит, когда представится возможность, не раньше.

Борегар пребывал в дурном настроении. Ему не нравилось исполнять обязанности сторожа. Хотя это лучше, чем регулировать движение в ночное время. И произвело хорошее впечатление на О’Райенов. Да, можно будет сказать, меня назначили работать над этим делом в музее. Извините, рассказывать ничего не могу.

Что-то здесь слишком тихо, подумал Борегар. Он считал, что в обычный день жизнь в музее должна бурлить. Но с минувшего воскресенья музей уже не был обычным. Правда, в течение дня служащие ходили в залы новой выставки. А потом её заперли до открытия. Без письменного разрешения доктора Катберта вход туда был запрещён для всех, кроме полицейских или охранников. Слава Богу, смена кончается

в шесть, и впереди два свободных дня. Можно будет поехать одному на рыбалку в горы Катскилл. Он уже несколько недель мечтал об этом.

Ободряя себя, Борегар провёл рукой по кобуре «смит-вессона» тридцать восьмого калибра. Как всегда наготове. А на другом бедре пистолет с дробовыми патронами, там достаточно электрошоковых игл, чтобы парализовать слона.

Борегар услышал за спиной звук, похожий на очень осторожные шаги.

С внезапно забившимся сердцем он оглянулся и осмотрел запертую дверь на выставку. Нашарил ключ, отпер её и заглянул внутрь.

— Кто там?

В ответ ни звука, лишь прохладный ветерок овеял ему щёки.

Борегар закрыл дверь и проверил замок. Выйти можно, войти нельзя. Та девушка, видимо, проникла туда через передний вход. Но разве там не заперто? Вечно ему ничего не говорят.

Звук послышался снова.

Чёрт, с ним, подумал Борегар, что там внутри — не моё дело. Я должен никого не пускать на выставку. А насчёт выпускать ничего не сказано.

И принялся что-то напевать, отбивая ритм по бедру двумя пальцами. Через десять минут в этом доме с привидениями его уже не будет.

Звук послышался снова.

Борегар вторично отпер двери и сунул голову внутрь. Разглядел несколько витрин, тёмную лестничную площадку.

— Полиция. Кто там, отзовитесь, пожалуйста! Витрины были тёмными, стены казались смутными тенями. Никто не отозвался.

Закрыв двери, охранник достал рацию.

— Борегар вызывает командный пункт. Слышите меня?

— Диспетчер слушает. Что случилось?

— Докладываю о шумах у заднего входа на выставку.

— Какого рода шумы?

— Непонятно. Похоже, там кто-то есть. Послышался какой-то разговор, приглушённый смех.

— Э… Фред?

— Что?

Борегар с каждой минутой раздражался всё больше. Диспетчер был известным зубоскалом.

— Смотри, не входи туда.

— Почему?

— Фред, возможно, это чудовище. Ещё схватит тебя.

— Пошёл к чёрту, — буркнул Фред. Без дублёра ему не полагалось ничего проверять, и диспетчеру это было известно.

Из-за дверей донёсся какой-то скребущий звук, словно кто-то царапал их когтями. Борегар заметил, что дыхание его участилось.

Рация заработала.

— Ну, видел чудовище? — спросил диспетчер. Стараясь говорить как можно спокойнее. Борегар произнёс:

— Повторно докладываю о непонятных звуках на выставке. Для проверки прошу дублёра.

— Дублёр ему понадобился. — Раздался приглушённый смех. — Фред, прислать некого. Все заняты.

— Слушай, ты, — рявкнул Борегар, выходя из себя. — Кто там с тобой? Почему не пошлёшь его?

— Здесь Макнитт. Устроил себе короткий перерыв, пьёт кофе. Верно, Макнитт?

Борегар снова услышал смех. И выключил Рацию. Чёрт бы их подрал, подумал он. Работнички. Он надеялся, что лейтенант ведёт подслушивание на этой частоте.