Реликт
Шрифт:
Стоя в тёмном коридоре, он ждал. Ещё пять минут, и меня здесь не будет.
— Диспетчер вызывает Борегара. Слушаешь?
— Приём, — ответил Борегар.
— Макнитт ещё не появился?
— Нет, — сказал Борегар. — Перерыв у него наконец кончился?
— Да я просто пошутил, — слегка нервозно ответил диспетчер. — Я тут же отправил его.
— Ну, значит, он заблудился, — сказал Борегар. — А моя смена кончается через пять минут. Потом я исчезаю на сорок восемь часов, и ничто не сможет этому помешать.
— Он не отвечает, — сказал диспетчер.
Борегара осенило.
— Каким путём отправился Макнитт? Сел в лифт семнадцатой секции, тот, что за пунктом оперативного реагирования?
— Да, я направил его к этому лифту. У меня карта, такая же, как у тебя.
— Значит, чтобы попасть сюда, ему придётся идти через выставку. Умная ты голова. Надо было послать его через пищеблок.
— Оставь в покое мою голову, Фредди. Заблудился Макнитт, а не я. Когда он появится, сообщи.
— Появится он или нет, через пять минут меня здесь не будет. Потом уже разговаривай с Эффингером. Конец связи.
Тут с выставки донёсся глухой стук, словно кто-то упал. Чёрт возьми, подумал Борегар. Макнитт. Отпер двери и вошёл, расстёгивая кобуру «смит-вессона».
Диспетчер положил в рот ещё один пончик, прожевал и запил глотком кофе. Рация зашипела.
— Макнитт вызывает командный пункт. Отзовись, диспетчер.
— Сообщение принято. Где ты, чёрт возьми?
— У заднего входа. Борегара здесь нет. Не могу его дозваться.
— Давай я попробую. — Он заговорил: — Диспетчер вызывает Борегара. Фред, отвечай. Диспетчер вызывает Борегара… Слушай, Макнитт, похоже, он разозлился и ушёл. Его смена как раз кончилась. Кстати, как ты добирался туда?
— Отправился тем маршрутом, что ты сказал, но передний вход на выставку оказался заперт, а ключей у меня нет. Пришлось идти в обход. Слегка заблудился.
— Постой там, ладно? Его сменщик должен быть с минуты на минуту. По графику — Эффингер. Сообщи, когда он явится, и возвращайся.
— А вот и он. Будешь докладывать об исчезновении Борегара?
— Смеёшься? Он что, ребёнок?
23
Д’Агоста, развалясь на потёртом заднем сиденье «бьюика», глядел на Пендергаста. Чёрт возьми, думал он, такому парню нужно было бы предоставить уж в крайнем случае лимузин последней модели. А ему дали проездивший четыре года «бьюик» с шофёром, который едва говорит по-английски.
Глаза Пендергаста были полузакрыты.
— Сверни на Восемьдесят шестой и поезжай через Центральный парк, — громко приказал водителю д’Агоста.
Тот повиновался.
— Езжай по Пятой авеню до Шестьдесят пятой улицы, там сделаешь поворот, — сказал д’Агоста.
— По Пятьдесят девятой быстрее, — возразил водитель с сильным ближневосточным акцентом.
— Только не в часы пик, — повысил голос лейтенант. Чёрт, не могли дать даже знающего город водителя.
Выехав
— Что ты делаешь, чёрт возьми? — напустился на него д’Агоста. — Проскочил Шестьдесят пятую.
— Виноват, — ответил тот и свернул на Шестьдесят первую, где оказалась громадная пробка.
— Уму непостижимо, — обратился д’Агоста к Пендергасту. — Скажите, пусть уволят этого шута.
Пендергаст улыбнулся, глаза его по-прежнему были полузакрыты.
— Это, так сказать, подарочек нью-йоркского отделения ФБР. Зато задержка даст нам возможность всё обсудить.
И откинулся на рваную спинку переднего сиденья.
Последние несколько часов агент ФБР провёл на вскрытии трупа Джолли. Д’Агоста от приглашения отказался.
— Лаборатория обнаружила в нашем образце две разновидности ДНК, — продолжал Пендергаст. — Одна принадлежит человеку, другая геккону.
Д’Агоста поглядел на него.
— Геккону? Это что такое?
— Ящерица. Довольно безобидная. Они любят сидеть на стенах, греться под лучами солнца. Когда я был ребёнком, однажды летом мы снимали виллу на Средиземном море, и стены были усеяны ими. Во всяком случае, лаборант так удивился этим результатам, что решил — ему устроили розыгрыш.
Пендергаст открыл портфель.
— Протокол вскрытия трупа Джолли. Кажется, ничего нового нет. Тот же образ действий, тело жутко истерзано, та часть мозга, где находится гипоталамус, извлечена. Эксперты коронёра считают, что для нанесения таких глубоких ран одним ударом требуется мощь, — он глянул в машинописный текст, — вдвое большая, чем у очень сильного человека. Оценка, разумеется, приблизительная.
Пендергаст перевернул несколько страниц.
— Они также провели тесты на обнаружение слюнных ферментов в мозгу старшего мальчика и Джолли.
— Ну и как?
— Оба теста показали наличие слюны.
— Чёрт побери. Значит, убийца ест мозг?
— Не только ест, лейтенант, но и слюнявит при этом. Он, она или оно явно не обладают хорошими манерами. У вас имеется протокол осмотра места преступления? Можно взглянуть?
Д’Агоста подал ему бумаги.
— Никаких сюрпризов там нет. На картине была кровь Джолли. Обнаружены следы крови, ведущие мимо сохранной зоны по лестнице в нижний подвал. Только дождь прошлой ночью, само собой, смыл все следы.
Пендергаст пробежал глазами документ.
— А вот протокол осмотра двери в хранилище. Кто-то долго колотил по ней, очевидно, каким-то тупым орудием. Там ещё обнаружены царапины трёх зубцов, совпадающие с ранами на трупах. Приложенная сила и здесь была значительной.
Агент ФБР вернул бумаги лейтенанту.
— Похоже, нам придётся уделить максимум внимания нижнему подвалу. Пока что, Винсент, наша основная надежда — эти ДНК. Если определим происхождение обломка когтя, у нас появится первая надёжная нить. Потому-то я и просил об этой встрече.