Реликт
Шрифт:
Марго кивнула.
— Мы думаем, он живёт в музее несколько лет. И кажется, знаем, как и почему добрался сюда.
Пендергаст несколько долгих секунд испытующе глядел на Марго.
— Надо, чтобы вы с доктором Фроком рассказали мне всё, что знаете об этом существе, и как можно скорее.
Когда они повернулись, чтобы снова войти в склад. Марго услышала далёкий стук, похожий на замедленный гром. Замерла и напряжённо прислушалась. Гром, казалось, обладал голосом, он плакал или кричал, разобрать было трудно.
— Что
— Это, — негромко отозвался Пендергаст, — шум в лестничном колодце, который издают люди, бегущие ради спасения собственной жизни.
51
В слабом свете, сочащемся сквозь зарешечённое окно лаборатории, Райт едва видел старый картотечный ящик. Очень хорошо, подумал он, что лаборатория находится во второй секции. И в который раз обрадовался, что сохранил за собой эту старую лабораторию, когда стал директором. Она обеспечит им временное убежище, небольшое спасительное пространство. Вторая секция наглухо отрезана от остальной части музея, и они надёжно изолированы. Когда отключилось напряжение, все охранные приспособления сработали. По крайней мере так говорил этот бестолковый полицейский д’Агоста.
— Кое-кто дорого за это заплатит, — пробормотал под нос Райт. Потом все трое притихли. Оказавшись в убежище, они стали осознавать масштаб катастрофы.
Райт осторожно подошёл к картотеке, стал вынимать ящик за ящиком, шарить в них и, наконец, нашёл, что искал.
— «Раджер триста пятьдесят семь — магнум», — сказал он, взвешивая пистолет на ладони. — Замечательное оружие. Большая убойная сила.
— Сомневаюсь, что из него можно убить существо, прикончившее Ипполито, — ответил Катберт. Стоя возле лабораторной двери, он являл собой неподвижный силуэт в чёрной рамке.
— Не беспокойся, Иен. Такая пуля способна продырявить слона. Я купил эту штуку после того, как старика Шортера ограбил какой-то бродяга. Да это существо и не придёт сюда. А если даже появится, дверь дубовая, толщиной два дюйма.
— А эта? — спросил Катберт, указывая в заднюю часть лаборатории.
— Она ведёт в зал динозавров мелового периода. Тоже сделана из прочного дуба. — Райт сунул пистолет за пояс. — Эти идиоты полезли в подвал, как бараны. Зря меня не послушали.
Он снова порылся в картотечном ящичке и достал оттуда фонарик.
— Отличная вещь. Много лет им не пользовался.
Директор включил его, вспыхнул слабый луч света, колеблющийся, потому что державшая фонарик рука слегка дрожала.
— Батарейки, по-моему, почти сели, — пробормотал Катберт.
Райт выключил свет.
— Будем пользоваться им только в крайнем случае.
— Пожалуйста, — заговорила вдруг Рикмен, — включи его снова. Всего на минутку. — Она сидела на стуле посреди комнаты, ломая руки. — Уинстон, что будем делать? Нужно выработать
— Самое главное, — заявил Райт, — мне надо выпить, это план А. Нервы на пределе.
Он пошёл в дальний конец лаборатории, направил свет фонарика на старый шкаф и, пошарив в нём, вытащил бутылку. Раздалось позвякивание стекла.
— Иен? — спросил директор.
— Мне не надо, — ответил Катберт.
— Лавиния?
— Нет-нет. Не могу.
Райт вернулся и сел за стол. Наполнил стакан и тремя глотками осушил его. Затем наполнил снова. Комнату заполнил аромат шотландского виски.
— Полегче, Уинстон, — сказал Катберт.
— Нельзя оставаться здесь, в темноте, — нервозно заговорила Рикмен. — На этаже должен быть выход.
— Говорю же, перекрыто всё, — отрезал Райт.
— А зал динозавров? — не унималась она, указывая на заднюю дверь.
— Лавиния, — возразил Райт, — в этом зале только один вход для публики, он закрыт стальной дверью. Мы заперты отовсюду. И не стоит волноваться, — существо, убившее Ипполито и остальных, сюда не сунется. Оно будет преследовать лёгкую добычу, группу, блуждающую по подвалу.
Послышалось бульканье, затем стук поставленного стакана.
— Мы пробудем здесь полчаса, переждём. Затем спустимся обратно. Если к тому времени не включат свет и не поднимут двери, то я знаю ещё один выход. Через выставку.
— Похоже, ты знаешь все потайные места, — сказал Катберт.
— Эта лаборатория была моей. Я до сих пор люблю приходить сюда время от времени, подальше от административных забот, поближе к моим динозаврам.
— Понятно, — ответил Катберт не без колкости.
— Площадь выставки занимает бывшую нишу трилобитов. Много лет назад я проводил в ней немало часов. Словом, там за стендом с трилобитами есть проход в центральный коридор. Дверь заколотили много лет назад, чтобы разместить ещё один стенд. Не сомневаюсь, что, когда устраивали выставку, поверх неё просто-напросто прибили фанеру и закрасили. Дверь можно выбить ногой. Если там окажется замок, выстрелить в него.
— Похоже, это вполне осуществимо, — оживилась Рикмен.
— Что-то не помню я такой двери на выставке, — с сомнением сказал Катберт. — Охрана наверняка знала бы о ней.
— Говорю, это было давно, — резко ответил Райт. — Дверь заколотили и забыли.
Наступило долгое молчание. Райт налил себе ещё виски.
— Уинстон, — сказал Катберт, — угомонись. Директор сделал большой глоток, потом свесил голову. Плечи его ссутулились.
— Иен, — пробормотал он наконец. — Как такое могло случиться? Наша песенка спета. Катберт промолчал.
— Давайте не хоронить пациента преждевременно, — сказала Рикмен отчаянно-бодрым голосом. — Хорошая связь с общественностью может загладить даже самое худшее.