Реликварий
Шрифт:
– Подождите-подождите, – прервал его Смитбек. – То есть вы хотите сказать, что здесь обитает банда каннибалов, которые пожирают людей и отрывают им головы?
А может, этот Мефисто все же чокнутый? Смитбек снова начал подумывать о том, как выбраться на поверхность.
– Мне не по вкусу твои скептические интонации, Скриблерус, – проговорил Мефисто. – Да, это именно то, что я хочу сказать. Стрелок-Радист, ты здесь?
– Здесь, – раздалось у самого его уха. Смитбек отпрянул, издав от страха какой-то странный, похожий на ржание
– Как вы сюда попали? – просипел он.
– В моем королевстве много путей, – послышался голос Мефисто. – А после жизни в этой благословенной тьме зрение наше приобретает необычайную остроту.
– Послушайте! – Смитбек судорожно сглотнул. – Это не значит, что я вам не верю. Я просто…
– Замолчи! – оборвал его Мефисто. – Мы беседовали достаточно долго. Стрелок-Радист, отведи его на поверхность.
– А как же насчет награды? – изумленно спросил Смитбек. – Разве не ради нее вы меня сюда позвали?
– Неужели ты не услышал того, что я тебе сказал? – прошипел Мефисто. – Ваши деньги для меня – ничто. Меня беспокоит лишь безопасность моего народа. Возвратись в свой мир, напиши статью. Расскажи тем, кто на поверхности, все, что тебе рассказал я. Скажи им: то, что убило Памелу Вишер, убивает и моих людей. И убийствам этим следует положить конец. – Бестелесный голос, казалось, уже звучал издалека, отдаваясь глухим эхом от стен подземного коридора. – В противном случае мы найдем иные пути для того, чтобы наши слова были услышаны.
– Но мне надо… – На его локте сомкнулись чьи-то пальцы.
– Мефисто ушел, – услышал он голос Стрелка-Радиста. – Я проведу вас наверх.
Л ейтенант д’Агоста сидел в своем тесном кабинете со стеклянными стенами и, теребя сигару в нагрудном кармане пиджака, просматривал пачку докладов, связанных с находками водолазов в Протоке Гумбольдта. Вместо того чтобы закрыть одно простое дело, он открыл для себя еще два. Даже не открыл, а распахнул настежь. Как всегда, никто ничего не видел и никто ничего не слышал. Дружок Памелы от горя впал в прострацию и как свидетель никуда не годился. Отец давно умер. Мать была холодна и отчужденна, как Снежная Королева. Лейтенант пребывал в самом мрачном расположении духа. Дело Памелы Вишер казалось ему взрывоопасным, как нитроглицерин.
Д’Агоста перевел взгляд с пачки бумаг на столе на надпись
НЕ КУРИТЬ
в коридоре напротив его кабинета и нахмурился еще больше. Эта надпись, так же как и десятки подобных, появилась в стенах департамента неделю назад.
Он вытащил сигару из кармана и снял с нее целлофановую упаковку. Закона, запрещающего жевать сигару, слава Богу, еще не приняли. Он любовно покатал сигару между большим и указательным пальцами, придирчиво изучая верхний лист. Не обнаружив дефектов, д’Агоста сунул сигару в рот.
Некоторое время он сидел неподвижно. Затем выругался, резко выдвинул верхний
Резко зазвонил телефон внутренней связи.
– Да? – ответил д’Агоста. Это не могло быть жалобой. Он едва успел выпустить первую струйку дыма.
– Лейтенант, – услышал он голос секретаря отдела. – Вас хочет видеть сержант Хейворд.
Лейтенант негромко зарычал, выпрямился и переспросил:
– Кто?
– Сержант Хейворд. Говорит, что по вашей просьбе.
– Не знаю я никакого сержанта Хейворда…
В дверном проеме возникла женщина в полицейском мундире.
– Лейтенант д’Агоста?
Д’Агоста недоуменно посмотрел на нее. Как из столь миниатюрного тела может исходить такое глубокое контральто?
– Садитесь. – Он молча наблюдал, как сержант устраивается на стуле. Похоже, она считала само собой разумеющимся свое самовольное явление в кабинет начальства.
– Не припоминаю, что вызывал вас, сержант, – наконец произнес д’Агоста.
– А вы и не вызывали, – ответила Хейворд. – Но я знала, что вы обязательно захотите меня увидеть.
Д’Агоста снова откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. Пусть скажет, что хочет сказать, а уж потом он задаст ей взбучку. Не потому, что строго придерживается правил, а потому, что считает покушение на покой старшего по званию вопиющим нарушением дисциплины. Неужели один из его парней прижал ее в помещении архива? Только дела о сексуальных домогательствах ему еще не хватало.
– Речь идет о тех телах, которые вы обнаружили в Клоаке, – начала Хейворд.
– Вот как? – Слова сержанта вызвали у д’Агосты нехорошие подозрения. Считалось, что расследование ведется в обстановке глубокой секретности.
– До реорганизации я работала в транспортной полиции, – сказала Хейворд таким тоном, словно это все объясняло. – Я до сих пор дежурю на Вест-Сайде. Чищу от бездомных Пенсильванский вокзал, Адскую Кухню и сортировочные станции под…
– Постойте-постойте. Так, значит, вы ассенизатор? – прервал ее д’Агоста и тут же понял, что совершил ошибку.
Уловив насмешливое недоверие в его голосе, Хейворд вся напряглась и сдвинула брови. Повисло неловкое молчание.
– Нам не нравится это прозвище, лейтенант, – наконец сказала она.
Решив, что уже достаточно ублажил незваную гостью, д’Агоста бросил:
– Это мой кабинет.
Хейворд посмотрела на него, и по этому взгляду лейтенант понял, как меняется в худшую сторону ее мнение о нем.
– О’кей. Если вы хотите играть по таким правилам… – Хейворд глубоко вздохнула и продолжила: – В этих ваших скелетах, когда я о них услышала, я почувствовала нечто знакомое. Они напомнили мне о ряде недавних убийств среди кротов.