Рената
Шрифт:
— Да чего ты ее слушаешь, Ренка! Она и говорить-то не умеет. Вместо «Клава» говорит «Ква-ва», вместо «класс» — «квас». А вместо… — тут Соня глянула на пустырь и взвизгнула: — Пугач! Спасайся! Пу-та-а-а-ач! — и побежала. За ней припустили близнецы.
Рената оглянулась. От дальнего конца пустыря приближалась стайка ребят. Но рассмотреть их не дала Клава. Она схватила Ренату за руку и потащила к четвертому подъезду.
Они влетели туда все разом. Соня высунулась и закричала тонким пронзительным голосом:
— Пу-гач мох-нач!
— А чего вы все убежали? — спросила Рената. — Что ли, вы его боитесь?
— Ага! Как надает тебе, так забоишься! — сказал кто-то из близнецов.
— Я же ему ничего не сделала.
— Все равно надает! У него знаешь какой нож есть! Сапожный! Во! Какой здоровенный, — сделав страшные глаза, сказала Соня.
— А зачем ты дразнишь?
— А он все равно меня не поймает! Я — раз! И дома. Он хулиган. Его в милицию посадить надо.
Рената выглянула, чтобы посмотреть на страшного хулигана Пугача. Но ребят на пустыре уже не было.
…Дома Рената рассказывала маме о своих новых знакомых:
— Соня хорошая! И добрая. А сестра у нее какая-то чудная. Даже имени своего не знает. А Пугач ходит с ножом здоровенным. Его в милицию надо. А где Женька и где Вовка, ни за что никогда не угадаешь…
— Ой, Ренка! Что-то ты скоро всех определила, — засомневалась мама. — А вот от хулигана этого держись подальше, это верно.
А папа сказал:
— Ну-ну! Посмотрим, что ты завтра скажешь.
Ренка удивилась:
— А что, пап? Что ли, я завтра не это же скажу?…
Мелочи жизни
Но и завтра, и послезавтра Рената ничего нового дома не сказала. У папы и мамы начались экзамены. Они целыми днями сидят и сидят над книгами. Листают исписанные толстые тетрадки. Маме еще ничего: она только читает да пишет. А папа еще и чертежи делает на громадных белых листах. И на линейке считает. Только линейка эта не простая. Называется ло-га-риф-мическая! В середине большой линейки другая, тоненькая, линеечка скользит. И на них — черточки, цифры всякие. А еще есть рамка со стеклышком. Двигай рамку, и линейка сама все посчитает.
Ложится Рената спать, а папа с мамой сидят, занимаются. Проснется — они снова уже за столами. Папа — в комнате, а мама — на кухне. Или мама — тут, а папа — там. Кому вслух читать нужно, тот на кухню уходит. И по очереди они ездят в областной город, экзамены сдавать. Утром поедут, а вечером снова дома. Рената им не мешает. Возьмет в карман кусок булки да пару конфет и бегом во двор.
Сегодня папа с утра поехал сдавать экзамен. Мама ушла в магазин. А Рената совсем сбилась с ног. Пропал рояль… Она искала его везде: в комнате и в прихожей, в кухне и в ванной. Нигде нет. «Дождалась, растерешка», — подумала она папиными словами. И тяжело вздохнула.
А внизу, у подъезда, ждут подружки. Рената обещала им вынести рояль поиграть немножко. Что теперь она скажет
Когда-то давно, Ренате тогда еще и пяти лет не было, у них в коридоре стоял большущий фанерный ящик из-под папирос. От ящика вкусно пахло сосновой смолой. И в нем лежали все ее игрушки. Много-много. Одних только кукол и куклят больше, чем пальцев на обеих руках. А еще сколько было всякого!
Игрушки свои Рената очень любила, а вот убирать их — не очень. И ночевали они, кто где хотел. Резиновый слон с медведем — в коробе печки. Самолет с красными звездами — за зеркалом на стене. А новенький сервиз еле держался на краю подоконника. Мама часто сердилась:
— Вот горе мое! Да когда же это кончится?! Научишься ты наконец убирать свои вещи?…
— А я их и так все убирала, убирала… Даже устала убирать.
— Ну, значит, у тебя слишком много игрушек. Давай отдадим половину соседской Ане.
— Ага! А чем я буду играть?
И все продолжалось по-прежнему.
Но вот однажды Рената второпях отдернула занавеску на окне, и весь ее новенький сервиз грохнулся на пол и разлетелся на мелкие кусочки. И хотя мама ничего не сказала, а только так посмотрела, Рената расплакалась.
В тот же день соседи затопили печку на общей кухне, и в коробе сгорели резиновый слон с медведем и целлулоидные рыбки. Дым от горящей резины заполнил кухню, комнаты. Пришлось открыть все двери и окна. Рената сидела в углу, одетая в пальто, и хлюпала носом… Заснула она вся в слезах. А утром не узнала своего ящика. Игрушки лежали только на донышке.
— Куда же они подевались? Я же все-все в ящик положила?
— Не знаю, — сердито ответила мама. — Спроси у папы.
Папа сказал:
— Сбежали игрушки, Ренка. Помнишь книжку «Федорино горе»? Ты думаешь, твоим игрушкам было лучше у тебя, чем разным там кастрюлькам-сковородкам у Федоры-грязнули?… Совсем не лучше. Дождалась, растерешка…
Маленькой Ренке стало жаль игрушек. Она усиленно засопела, собираясь заплакать:
— Куда они… сбежали? На улице же холодно. И дождик. И грязь.
— Дождик и холод им нипочем. Игрушки ведь в доме отдыха… — Папа вытер Ренке нос. — И ты сможешь даже встретиться с ними. Только давай договоримся так. Когда ты соскучишься по ним, то, ложась спать, тихонько позовешь. Тогда утром эти из ящика с удовольствием уйдут в дом отдыха, а те — появятся.
— Ой, пап! — обрадовалась Рената. — Так я уже соскучилась? Пусть появятся.
— Э-э-э, нет, Ренка! Так быстро они тебе не поверят. Если ты целый месяц не будешь разбрасывать игрушки да будешь обращаться с ними по-хорошему, вот тогда они и появятся.
Стала Рената обращаться с игрушками по-хорошему. Укладывала на ночь спать в ящик, проверяла, не заблудился ли кто. И даже купала перед сном. Пластмассовых кукол и куклят — в ванночке. А тряпочных — просто так одежной щеткой чистила. И каждый вечер спрашивала: