Реплика

Оливер Лорен

Лира спрятала скомканные простыни за подстриженной живой изгородью. Наволочку вместе с содержимым она сунула под рубашку и побрела дальше, огибая главное здание. Она заметила Кассиопею – та неподвижно сидела у забора, подтянув колени к груди, и глазела на болота. Сперва Лира захотела подойти к ней, но не знала, что сказать. Кассиопея натворила бед. Она толкнула медсестру Долли. Ее отправят в изолятор или на пару дней запретят вставать с кровати. Кроме того, Лира пошатывалась от слабости, и одна лишь

мысль о том, чтобы попытаться утешить Кассиопею, изнуряла ее.

Ей нужно дойти до какого-нибудь уединенного, но не слишком отдаленного участка. Она должна найти место, куда можно будет легко пробраться, не вызывая подозрений медперсонала и охранников. Что-нибудь укромное, безлюдное. Убежище, где ее коллекция будет в безопасности.

Поэтому Лира направилась в самую глухую часть острова, молясь, чтобы ее случайно не заметили. А вдруг она нарушила уже дюжину правил Хэвена? Если ее застукают и спросят, что она делает, она будет мямлить и точно не отвертится от наказания.

Северная оконечность острова оставалась почти нетронутой с тех самых пор, когда еще несколько десятилетий тому назад остров принадлежал лесообрабатывающей компании. Сейчас тут находилось только хранилище со старым оборудованием, герметичные бочки с химикатами и бытовки, установленные на шлакоблоках и запертые на висячие замки. Лира притормозила у ржавых ворот с выцветшим знаком биологической опасности. Но ворота оказались не заперты, и она решила рискнуть: биологически опасных материалов в Хэвен всегда было в избытке.

За воротами не обнаружилось ни ухоженных живых изгородей, ни мощенных камнем дорожек. Тут было прохладнее благодаря тени дубов и могучих раскидистых сосен, хотя Лире все деревья казались одинаковыми. Она шла и думала о хищных животных. Дикие звери таились повсюду, к примеру, в темных пещерах. Крокодилы могли запросто проползти под забором, а змеи, наверное, примостились на ветвях. Года три назад дикая свинья проломилась через подлесок и шныряла вокруг охранников у Коробки. Это был один из тех немногих случаев, когда Лира видела, как врачи смеялись.

Брошенные трактора. Свернутые тяжелые цепи. Пластиковые чаны и контейнеры для мусора. Сломанный старый подъемный кран с поднятой стрелой. Лира потащилась по длинному проходу, огибая ржавое оборудование, хлюпая по грязи, которая становилась все гуще и глубже по мере того, как она подходила к приливной зоне. Насекомых прибавилось, и жужжали они громче. Лира знала, что она находится на территории Хэвена – она видела забор за деревьями и различала отблески закатного солнца, поблескивающие на яркой зелени болот. Она понимала, что до ближайших охранников всего-то несколько сотен метров, но чувствовала себя так, словно шагнула в иной мир.

А если она и впрямь может идти вечно, углубляясь в

лес, и ее никогда не найдут?

Правда, она даже не представляла, восхищает ее такая идея или пугает.

Вскоре она увидела моторную лодку, стоящую на бетонных блоках и накрытую синим полиэтиленовым тентом, скользким от влаги и плесени. Идеальный тайник. Лиру затопила волна облегчения. Она так устала и вымоталась!

На секунду, когда она остановилась, ей почудились чьи-то шаги. Но когда Лира обернулась, она никого не увидела.

Она сдвинула часть тента и застыла в замешательстве. Дно лодки было частично поржавевшим, но относительно сухим – и кто-то уже устроил тут тайник. В лодке лежали: свернутое коричневое одеяло с нашивкой института, две аккуратно сложенные пары брюк, две рубашки и мужское нижнее белье, тоже в двух экземплярах. Еще там был фонарик, картонные упаковки с сухим молоком, консервный нож с меткой «кухня Хэвена» и полдюжины жестянок с супом.

Какая-та мысль шевельнулась в сознании Лиры, некая ассоциация, но прежде, чем она облеклась в слова, кто-то заговорил.

– Не трогай мои вещи! – раздался голос у нее за спиной.

Лира крутанулась на месте, и у нее перехватило дыхание.

Сначала она подумала, что этот парень – посторонний, каким-то образом прошмыгнувший в Хэвен. Он выглядел столь необузданным и яростным, что показался Лире представителем другого биологического вида. Но потом ее испуг чуть-чуть стих, и она предположила, что он сильно голоден. Его скулы резко выделялись на лице, как будто их вырезали ножом. На руках у него видны были узкие диагональные шрамы: ни дать ни взять крохотная лестница, высеченная в плоти.

А потом Лира заметила белый браслет Хэвена – и возникшая прежде идея оформилась, сделалась очевидной и неоспоримой.

Это он. Семьдесят Второй. Черный Код. Беглец.

Однако он не убежал. По крайней мере далеко. Он хоронился здесь в северной оконечности острова.

– Я тебя знаю, – сказала Лира. – Ты – Семьдесят второй.

Он не стал отрицать.

– Как ты меня нашла? – Он шагнул к ней, и Лира почуяла его запах – резкий, животный, но не слишком отталкивающий. – Кто из них тебя послал?

– Никто меня не посылал! – возмутилась Лира.

Все-таки ей не нравилось находиться рядом с ним. Она никогда не бывала так близко ни с кем из самцов. Ей почему-то невольно думалось про Пеппер и про увиденное однажды изображение беременной женщины, которая словно переваривала собственный эмбрион.

Но бежать было некуда: она упиралась спиной в лодку.

– Я не тебя искала, – пробормотал она.

– Тогда что ты тут делаешь? – выпалил он.

Лира заколебалась и еще крепче прижала к груди наволочку со своим добром.