Реплика
Шрифт:
– Вперед, – проговорила Ленивая Корма.
Лира не стала ждать, не передумает ли медсестра. Но, очутившись в коридоре, она все-таки побаивалась, что Ленивая Корма окликнет ее. Вдруг она прикажет ей вернуться или решит, что это была плохая идея?
Лира пошла по коридору. Линолеум холодил кожу ее босых ступней.
Хэвен состоял из шести крыльев с буквенными обозначениями от А до G. Крыло Е отсутствовало по неведомым причинам, хотя персонал порой шептался, что у первого Бога, Ричарда Хэвена, была бывшая жена по имени Элен или Елена. Кроме Коробки, официально именуемой «крыло G», все здания были связаны между собой и образовывали пятиугольник с внутренним двором
2
Разновидность сквоша, причем если сквош – это игра с ракеткой и мячом, то в пэдлболе используется мяч на резинке, привязанный к ракетке.
Лира знала, что самый краткий путь из кабинета тестирования в крыло А лежит через крыло F, и шла по привычному маршруту. Она решила, что если кто-нибудь к ней пристанет, она скажет, что идет в Кастрюлю – обедать.
Но никто ничего не спросил. Сперва Лира миновала медсестер, сидевших в комнате отдыха. Они хохотали над двумя женщинами в телевизоре – репликами, как с волнением подумала Лира, но затем смекнула, что актрисы являлись всего-навсего близнецами – как ни крути, а в их облике имелись явные отличия.
Потом начались спальни и комнатки поменьше – для младшего персонала, на четверых, с двухъярусными кроватями, а затем – просторное жилье врачей. И в конце – Кастрюля. От запаха готовящейся еды Лиру стало мутить.
Она поспешила вперед, опустив голову. Когда она проскользнула в крыло А, дежурный охранник едва удостоил ее взглядом. Лира пересекла мраморный вестибюль с бюстом первого Бога, Ричарда Хэвена, и обнаружила, что кто-то завернул гранитного Ричарда в красно-синюю накидку и водрузил на него забавную шляпу. Лира поняла: это какая-то игра, нечто, связанное с местом под названием Пенсильванский универ, откуда происходили оба Бога, и первый, и второй. Искусственная новогодняя елка, купленная для ежегодной вечеринки, уже три года пылилась на площадке главной лестницы – гирлянды выключали из розетки сразу после Рождества. Со стен улыбались фотографии незнакомцев: на одной из них, правда, красовались Ричард Хэвен и доктор Саперштейн – оба молодые, одетые в красное и синее. Они и лица себе раскрасили.
Но сегодня Лира не останавливалась поглазеть. Она толкнула дверь и оказалась на лестнице, где слабо пахло сигаретным дымом.
Чем ближе Лира подходила к администрации, тем сильнее ей сдавливало грудь, как будто ей вставили в горло Змеетрубку и закачивали жидкость в легкие. На минус первом этаже всегда царила тишина. Многие двери были снабжены кодовыми замками и отмечены красными кругами, перечеркнутыми наискось, что означало – вход разрешен только сотрудникам. А стены буквально всасывали шум, поглощая любые звуки, в том числе и шаги Лиры.
Вход в администрацию был также разрешен исключительно сотрудникам. Ленивая Корма заявила, что сейчас дежурит Вернер, и от этого зависел исход плана Лиры. Через двойные оконца в двери она
Ничего не изменилось. Здесь были те же самые пробковые доски, увешанные стикерами. Клавиатуры, теряющиеся под грудами канцелярских папок. Телефоны и компьютеры, подключенные к перегруженным сетевым фильтрам. Все делопроизводство Хэвена стекалось сюда, от писем до медицинских заключений, документы проходили в администрации сортировку и отправлялись куда-то дальше, разлетаясь по нужным адресам.
Лира нырнула в нишу, расположенную футов за двадцать до входа. Отсюда открывался хороший обзор на коридор, включая и самое главное – дверь в администрацию.
Может, она пришла вовремя? Может, она не упустит свой шанс?
Пару раз Лира опасливо осматривалась, но дверь оставалась закрыта.
Наконец, когда Лира почти потеряла надежду, она услышала тихий щелчок замка. Створка скрипнула и отворилась. Секунду спустя кто-то направился к лестнице. Дождавшись, когда шаги стихли, Лира выскользнула из своего укрытия.
Со времени исчезновения доктора О’Доннел Лира периодически пробиралась к администрации. Она знала, что каждый день, когда куча работников еще болтается в Кастрюле, Вернер покидает свой пост, чтобы выкурить сигаретку-другую и оставляет администрацию без присмотра.
Вот и сегодня он специально всунул пустую папку между створкой и косяком, чтобы дверь не закрылась автоматически.
Лира на цыпочках вбежала в помещение, проверила, на месте ли папка, и аккуратно притворила дверь за собой.
Сначала она стояла, не шевелясь, позволяя безмолвию окутать ее. Администрация состояла из нескольких помещений, соединенных между собой. Первое из них, в котором находилась Лира, смахивало на современный офис: его освещали длинные потолочные светильники, как и в лабораториях наверху.
Лира двинулась в чащу архивных шкафов и старых пластиковых коробов с горами бумаг: к ним-то наверняка годами никто не прикасался!
В смежных комнатушках было темно или горел лишь нижний свет. Лира чутко вслушивалась в тишину. Ей казалось, что она различает шепот миллионов слов, запертых в каждом ящике и бьющихся изнутри в дверцы шкафов.
Она стремилась заполнить себя словами до краев – да так, чтобы из ушей потекло.
Лира пробралась в дальний угол самой дальней комнаты и наугад открыла первый попавшийся шкаф. Ей были безразличны свежие отчеты и все, что в них могли писать или подразумевать. Она просто хотела получить возможность попрактиковаться. Доктор О’Доннел однажды объяснила ей, что такое настоящая библиотека и для чего она нужна, а Лира сообразила, что администрация – ближайший аналог библиотеки, в котором ей удастся побывать.
Она выбрала самую дальнюю из папок, к которой точно никто не прикасался в течение десятилетия. Она оказалась тонкой, и Лира порадовалась, что ее будет несложно спрятать. Закрыв шкаф, Лира вернулась обратно, через комнаты, которые постепенно светлели и становились менее пыльными.
Выскочив в коридор, она опять нырнула в нишу и стала ждать. И действительно, через минуту дверь, ведущая на лестницу, скрипнула, затем хлопнула, и по коридору застучали каблуки. Вернер возвращался.
Теперь Лире следовало выполнить официальное поручение. Но сперва она должна была спрятать добытую с таким трудом папку, пусть и ненадолго. Вариантов имелось не слишком много. Лира выбрала висящий на стене металлический ящик со значком, который вроде бы означал «Опасные отходы». Обычно медсестры и врачи оставляли там использованные перчатки, пустые ампулы и шприцы, но сейчас ящик был пуст.