Репликант-13
Шрифт:
Annotation
В постапокалиптическом мире, в гигантской пустыне под радиоактивным небом, продолжается жизнь – и где-то там, на свалке, спрятаны смертельные секреты. Однако Ив не до чужих тайн – у нее свои заботы. Робот-гладиатор, над которым она работала полгода, случайно уничтожен; последние сбережения потеряны, к тому же Ив узнает, что у нее есть враги и они уже заказали гроб ее размера… Худшего дня у девушки, кажется, не было. Но нежданно обретенный друг меняет все в ее жизни: в компании робота, собачки-киборга и лучшей подруги они вместе рассекают пустыню, гоняясь за
Джей Кристофф
Три закона роботехники[2]
0.1
Часть 1. Парень со слотом для монет
1.1. Явление
1.2. Демократия
1.3. Неожиданная находка
1.4. Пробуждение
1.5. Разгром
1.6. Крушение
1.7. Проповедник
Часть 2. Морское чудовище
1.8. Вдох-выдох
1.9. Кракен
1.10. Сад
1.11. Пепел
1.12. Открытие
1.13. Лемон
1.14. Хирургическое вмешательство
1.15. Симбионт
1.16. Потерянные
1.17. Армада
Часть 3. Те последние часы
1.18. Встреча
1.19. Без надежды
1.20. Гордость
1.21. Ремонт
1.22. Самопожертвование
1.23. Кровь
1.24. Стеклянная пустыня
1.25. Буря
1.26. Конечная точка
Часть 4. Стеклянная башня с привидениями
1.27. Врозь
1.28. Вавилон
1.29. Секреты
1.30. Удар грома
1.31. Перерождение
1.32. Обманщик
Эпилог
Благодарности
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
Джей Кристофф
Репликант-13
I’ve a suggestion to keep you all occupied.
Learn to swim.
Learn to swim.
Learn to swim.[1]
Мейнард Джеймс Кинан
Три закона роботехники[2]
1.
ТВОЕ ТЕЛО НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ.
2.
ТВОЙ РАЗУМ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ.
3.
ТВОЯ ЖИЗНЬ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ.
РO-БОТ, мужской род
сущ.
автоматическое устройство, не обладающее собственным интеллектом и действующее по запрограммированному алгоритму.
МА-ШИ-НА, женский род
сущ.
устройство, для функционирования которого необходим человек-оператор.
ЛO-ГИК, мужской род
сущ.
автономное устройство с собственным интеллектом, способное действовать, принимая самостоятельные решения.
0.1
Первым они убили моего отца.
Блестящие сапоги стучат по ступенькам, когда они спускаются в нашу тюремную камеру – один за одним, четыре прекрасных создания. Бесстрастные лица и идеальная кожа, матовые серые пистолеты в багровых руках. Красивый мужчина с золотистыми волосами говорит, что они пришли, чтобы расстрелять нас. Без каких-либо объяснений. Без извинений.
Отец поворачивается к нам, и ужас, застывший в его глазах, разбивает мое сердце на мириады осколков. Я открываю рот, чтобы обратиться к нему, но не знаю, что сказать.
Пули врезаются ему в спину, и на его груди распускаются кровавые цветы. Мои сестры кричат, из дул вырываются вспышки пламени, тени танцуют, и вокруг так громко, что мне кажется, я оглохну навсегда. Мама бросается вперед, чтобы поймать тело отца, но выстрел в ее висок окрашивает мое лицо красным. Я ощущаю на губах соленый медный привкус, перед глазами плывет молочно-белый дым.
И вдруг все вокруг замирает, и наступает тишина.
– «Лучше быть Владыкой Ада, – улыбается красивый мужчина, – чем слугою Неба»! [3]
Эти слова повисают в воздухе, сливаясь с отдаленными ариями взрывов и кантатой ломающихся машин. Женщина с пустыми серыми глазами касается руки красивого мужчины, и хотя никто из них не произносит ни слова, все четверо одновременно разворачиваются и уходят из комнаты.
Мой брат подползает к телу нашего отца, а сестры по-прежнему кричат. Мой язык прилип к зубам, мамина кровь еще теплится на губах, и я не могу думать ни о чем, не могу соображать, потому что в голове лишь вертится мысль о том, как жестоко они поступили, оставив нас сейчас – в этом хрупком отрезке времени, когда можно помолиться о том, чтобы все закончилось. Спросить себя, остались ли в этих оболочках, которые мы наполнили жизнью, хоть крупицы преданности или сострадания. Потешить себя надеждой, что, возможно, они не станут убивать детей.