Рептилия
Шрифт:
Все это время Элиши сидела молча. Но взгляд, которым она провожала охотника, говорил сам за себя. Он ей очень нравился, что вполне ясно. Но по какой-то непонятной причине меня это злило.
— Что дальше? — обратился я к ней. — Что еще успел рассказать Эгомо?
Элиши выглядела так, словно ее только что разбудили.
— Хм? Ах, да… Эгомо, — она с трудом собрала мысли. — Он предложил уже завтра, сразу после восхода солнца проводить нас к тому лагерю.
Она посмотрела на меня, и устало улыбнулась.
— А вы все-таки сказали правду, — пробормотала она, вынув изо рта косичку. — Вы действительно думаете, что мокеле-мбембе — не выдумка?
—
Элиши кивнула.
— О-кей, мальчики. Думаю, пришло время узнать всю правду. И, прежде всего, от вас, Дэвид.
— От меня?
— Именно. Не обижайтесь, Сикспенс, но Дэвид кажется мне самым большим скептиком в нашей команде. И мой собственный скепсис еще долго не сможет развеяться. Кроме того, я хочу получить информацию о сетях и ловушках, если такие, разумеется, существуют.
Австралийский абориген не имел ничего против, и поэтому я начал рассказывать все Элиши — начиная с моего визита в имение Памбриджей и заканчивая сумасшедшей гипотезой о наследственности динозавров. К моему удивлению, у Элиши это вызвало намного меньше проблем, чем у меня. Она всего один раз прервала мою речь. Все остальное время она колебалась между воодушевлением и скептицизмом. Под конец она даже улыбнулась.
— Смелая теория. Имею в виду иммунную систему. Она настолько сумасшедшая, что запросто может оказаться правдой. Мокеле-мбембе, последний из динозавров. Если бы вы знали, что это имя пробуждает во мне! Думаю, в этой стране нет ни одного ребенка, который не мечтал бы встретиться лицом к лицу с этим созданием. В некоторых деревнях он даже имеет статус местного бога. Его имя вселяет в каждого страх и уважение, вы даже не можете такого представить. И так — на протяжении нескольких веков.
Она налила себе вина.
— Не знаю, когда именно родилась легенда о чудовище из Лох-Несс, но мокеле-мбембе намного старше, уж поверьте. А теперь приходите вы и утверждаете, что видели его живьем. — Она с сомнением покачала головой.
— Эмили его тоже видела, даже успела заснять на камеру, — сказал я. — Как вы думаете, почему эта пленка была такой ценной для леди Памбридж? Ради нее она была готова идти по трупам — в прямом смысле этого слова. Может быть, жителей Кинами ожидали бы более страшные события, если бы они увидели, что на этой пленке. То, что видеовоспроизведение не работало, было счастьем и одновременно — несчастьем для нее. Если бы местные жители видели то, что видели мы… — я покачал головой.
— Кажется, вам совсем не безразлична судьба этих людей. Это меня и удивляет. Вы, белые, не очень-то интересуетесь проблемами моего народа.
— Никто бы не погиб, если бы мы с самого начала раскрыли карты. Вот что меня так злит, так это…
Я не успел закончить предложения, потому что Малони вернулся и встал прямо перед нами. Что-то в его внешности говорило — все мы находимся в опасности.
Обливаясь холодным потом, Эгомо вскочил на ноги. Он дрожал. Он все еще ощущал на своей коже боль от острых зубов, впивающихся в его плоть. Пигмей посмотрел на себя и, потрогав тело, удостоверился, что все было на своих местах. Слава богам — это был всего лишь сон. Только вот страх и чувство приближающейся опасности так и не прошли. Все его мысли были устремлены к озеру. Он собрался и пошарил рукой в поисках опоры. Плечо не замедлило ждать и кольнуло так, что у Эгомо на глаза навернулись слезы. Он наклонился всего лишь на какой-то миллиметр,
Что-то большое.
Охотник посмотрел по сторонам. Если бы он не потерял тогда свое оружие! Все, что у него осталось — тупой тростниковый нож, который он много лет назад выменял на двух забитых антилоп. Смешное оружие, шириной не более пяти пальцев. Он снова вспомнил те глаза, которые он видел во сне — огромные, круглые, зеленые, смотрящие на него сверху вниз. Эгомо понял, что с таким оружием у него нет абсолютно никаких шансов.
Потом он увидел открытый ящик, до отказа заполненный всякой всячиной. Среди прочего он разглядел нож в половину его руки. Можно ли его взять? Он осторожно взял его в руки и провел большим пальцем по острию. Острый — с удовольствием отметил он. Хорошее лезвие. Он просто должен был взять его, пусть даже другие посчитают это невежливым. Этого требовали обстоятельства.
Крепко сжав зубы, он вышел из палатки.
— Тушите огонь! Живо!
Я даже не успел понять, что здесь происходит, как Сикспенс вылил на огонь целое ведро воды. На несколько секунд все погрузилось во мрак.
Я, как окаменелый, сидел на своем месте, не в состоянии вымолвить ни слова. Пошевелиться тоже было невозможно. Постепенно я начал узнавать то, что находится рядом. Но одна деталь заставила меня забить тревогу. Пигмей проснулся. Приблизительно в десяти метрах от нас он стоял по колено в воде, держа в руках наш нож для резки хлеба. Он пристально всматривался вдаль.
Никто не слышал и не видел, как он покинул палатку и пришел к озеру. Он двигался, как тень. Так же, как и Малони, он почувствовал — на озере что-то происходит. Я вытянул шею, чтобы увидеть больше, но, к сожалению, впереди были только неясные очертания. Это могло быть что угодно. Деревья, кустарники или полоски тумана. В такой темноте любая тень казалась более чем угрожающей. Но мой рассудок уберег меня от панической реакции. Двенадцать лет интенсивной академической работы в совершенстве отточили механизм моего мышления, который даже в таких критических ситуациях пытался объяснить любое явление разумными вещами.
В этот момент небо посветлело; луна послала на водную гладь серебряный луч света. Мой пульс зашкаливал, и я задержал дыхание. Это свечение было настолько сверхъестественным, что мне показалось, оно озарило все озеро. И ничто не могло ускользнуть от этих холодных лучей. Но, как я ни пытался что-нибудь увидеть, на поверхности не было абсолютно ничего, за исключением пары воздушных пузырей, которые поднялись с глубины и образовали на поверхности концентрические круги. Я облегченно выдохнул. Ложная тревога. Я уже хотел было отклониться назад и расслабиться, но заметил Малони. Мне стало ясно: опасность еще не миновала. Он приставил бинокль к лицу и пристально всматривался вдаль.
— Что там? — услышал я шепот Элиши.
— Без понятия, — ответил я, — но если там что-то и было, то уже ушло.
— Тише, — шикнул на нас Сикспенс, — он все еще там. Стюарт никогда не ошибается в подобных делах.
— Но там же ничего нет, — возразил я, — всего пара пузырей. Это могут быть простые рыбы.
— Не в нашем случае.
В этот момент Малони опустил бинокль.
— Сикс, прекращай болтовню и ступай к камере.