Рептилия
Шрифт:
— С удовольствием, — ответил я.
— Как вам ваша комната?
— Чудесно, мэм. Собственно, как и все здесь… Кстати, это поместье напоминает мне ваш старый дом в Хивере. Воспоминания о нем прочно обосновались в моей памяти.
— Ах, да, старый Хивер. Вы были там после смерти Рональда?
— Нет. Я продал дом. Он был полон воспоминаний, и это удручало меня. Да и к тому же, что прикажете делать со всем этим имением? Я рожден для городской жизни. На вырученные деньги я купил себе прекрасную квартиру, в которой чувствую себя абсолютно счастливым человеком.
— Извините меня за откровенность,
Она подняла бокал, и мы чокнулись. В этот момент в фойе раздались голоса. Видимо, пришли двое других гостей. Открылась дверь, в комнату вошли два австралийца. Оба были одеты в безупречные костюмы. Только Сикспенс, казалось, чувствовал себя неловко в подобном одеянии — равно как и я. Они оба выглядели так, словно были героями из рассказов Джона Райдера Хаггарда. И несмотря на то, что мой скептицизм по отношению к Малони не стал меньше, мне было любопытно, что же свело вместе двух столь разных людей.
— Пожалуйста, проходите, — привычно и уверенно сказала леди Памбридж. И я задался вопросом, как звучал ее голос в те времена, когда она была в полном расцвете сил.
— Эстон, налейте джентльменам, чего они пожелают. Я надеюсь, что вы успели нагулять аппетит, потому что Миранда, моя повариха, приготовила для вас нечто особенное.
— Я голоден, как волк, — засмеялся Малони и покачал головой, когда Эстон предложил ему стаканчик шерри. — Спасибо, но, мой друг, это не для меня, — сказал он дворецкому, который уже налил ему стакан и от неожиданного отказа высоко поднял брови. — Я лучше останусь трезвым до того самого момента, когда мы узнаем цель нашего визита. Мои комплименты леди Памбридж. Комнаты просто великолепные. Я даже не мог мечтать о том, что буду чувствовать себя так хорошо в непосредственной близости от моря. Я же, по сути, та еще сухопутная крыса.
— А где именно находится Лай-Крик? — я снова приценился к нему.
— На юге. У подножия северного бассейна Флиндерса. — Когда он заметил, что выражение моего лица ничуть не изменилось, то спросил:
— Вы знаете, где находится Аделаида?
— Приблизительно.
— Так вот, Лай-Крик — примерно в трех сотнях миль от нее. Это дикая, нетронутая местность, с невысокими холмами, густыми лесами и реками, полными рыбы. За ними начинаются необжитые районы, огромная бесконечная пустошь…
— Вам проще представлять это как пустошь, — вступил в разговор Сикспенс, — а для нас эти места населены мечтами и воспоминаниями.
— Вы знаете старые истории? — спросил я и добавил:
— Я читал «Волшебные тропы» Брюса Четвина и смею признаться — с тех пор я просто очарован Австралией.
Сикспенс обнажил свои белоснежные зубы.
— Каждый абориген знает эти истории. Но мы носим их в себе.
— Откуда произошло ваше имя? — спросил я — оно кажется мне необычным.
Сикспенс улыбнулся, но что-то в его лице дало мне
— Такова цена, за которую моя мать продала меня Малони, — ответил он, — шесть пенсов и бутылка виски. Это то, что лежало в тот момент в бардачке у отца Стюарта. Но этого оказалось достаточно для сделки. Может, хватило бы и виски, но я благодарен случаю, что у него оказалось еще и немного мелочи. Иначе сегодня меня звали бы просто Виски. Тогда я был еще грудным ребенком, а моя мать — алкоголичкой. Как, собственно говоря, большая часть нашего народа, — добавил он, пожав плечами.
— Грустная история, — сказал Малони и положил руку на плечо другу. — Помню, тогда я был от горшка два вершка, мне не было и восьми, когда отец вернулся однажды из леса с ним на руках. Я же был аутсайдером в нашей семье. Овцеводство интересовало меня в последнюю очередь, поэтому я был изолирован от родителей и братьев с сестрами. А в Сикспенсе я увидел родственную душу. Я заботился о нем, как о родном брате. Со временем он стал моим лучшим другом и вечным спутником. Сейчас я даже не могу себе представить, что бы я без него делал. — Малони дружелюбно улыбнулся Сикспенсу.
Я удивился тому, как откровенно Малони рассказывает о своем прошлом. Эта честность и искренняя привязанность к аборигену показала его в совершенно ином свете.
Когда Сикспенс забирал стакан шерри из рук дворецкого (все это время он стойко держал его), Малони показал на оружие.
— Неплохая коллекция, мэм, — констатировал он сознанием дела. — Особенно мне нравятся вот эти мушкеты. Настоящий «Энфилд» калибра 16,5 миллиметров, не так ли? Вы ходили с ним на охоту?
— Что вы! — ответила она. — В юности я однажды поучаствовала в охоте на лис, но не более того. Я и мой муж всегда стремились сохранять жизнь, а не отбирать ее у кого бы то ни было. Несмотря на это, у меня есть страсть к различному оружию. Оно напоминает мне, как и многое в этом доме, о моей родине.
— Значит, нет смысла обсуждать мое предложение купить «Энфилд».
В этот момент Эстон позвонил в колокольчик.
— Прошу к столу.
Глава 4
Ужин был превосходным. Миранда, которая сама любила то, что готовит, постаралась на славу. Гусиная печень с трюфелями, огуречный суп со льдом, а еще — камбала с китайскими фруктами и даже ляжка ягненка, фаршированная зеленой спаржей. Эти деликатесы сопровождались редкими белыми и красными винами, о которых я прежде только слышал. Когда же я подумал, что в меня не влезет больше ни одного кусочка, Миранда вынесла шоколадный торт с апельсиновым конфитюром, к которому прилагалось прекрасное токайское.
Давно я так не ел. Похоже, что Малони и Сикспенс чувствовали себя точно так же. Они откинулись назад с блаженной улыбкой на лице, вытянули вперед ноги и со счастливым благоговением наблюдали за тем, как Миранда убрала со стола и принесла кофе.
— Что правда, то правда, леди Памбридж, — сказал Малони, когда Миранда закрыла за собой дверь, — с этой поварихой вы не промахнулись. Я бы тоже хотел найти у себя кого-нибудь с такими способностями. — Он расстегнул пуговицу на охотничьем жилете. — Правда, это было бы смертельно для моей фигуры.