Репутация
Шрифт:
Однако Мартина устраивало существующее положение дел. Он удивлялся, что я изменилась, а я спрашивала, почему не меняется он. Между нами возникла все расширяющаяся трещина – между желаниями и их отсутствием. Конечно, все это мелочи… но именно такие мелочи определяют разницу между унылыми серыми буднями и счастливой жизнью. Так я тогда думала.
Дверь в смотровую комнату вдруг распахнулась. Доктор Страссер пристально смотрел на нас – скорее даже на меня. Он оказался выше, чем казалось по фотографии в журнале «Питтсбург». Доктор выглядел солидно в белом халате, широкая открытая
– Вижу, у вас внушительная история болезни для такого молодого человека, – доктор Страссер присел к своему компьютеру.
Я похлопала по толстой папке, лежавшей у меня на коленях.
– Здесь все бумаги. Все это продолжается уже почти семь лет.
Мне показалось, что Страссер удивлен.
– Вы женаты уже семь лет? Такие юные.
– Вообще-то, мы поженились четырнадцать лет назад, – сказала я. – Сразу после колледжа.
Мартин недовольно покосился на меня: зачем обсуждать с врачом подробности нашей личной жизни?
Страссер мельком взглянул на папку.
– Кое-что из истории болезни я получил, но уж точно не за все семь лет. – Он протянул руку: – Можно?
– Ой. – Я поспешно передала ему папку. – Здесь заключения врачей, снимки, даты операций, а еще… вот здесь… я записывала, какие лекарства принимал Мартин, и когда они переставали действовать, и побочные эффекты. Здесь также информация по кровяному давлению.
– Ого, как досконально. Вы проделали большую работу.
Боже, как он смотрел на меня, уже тогда. Где же ты пряталось от меня, божественное создание? – казалось, говорил его взгляд.
Куда ушла та любовь? И когда она ушла?
– У Грега были другие враги? – вопрос Уиллы заставляет меня вздрогнуть.
Я сегодня медленно соображаю, голова мутная – наверное, еще действует вчерашнее снотворное.
– Он был общим любимцем. Правда. Единственный человек, у которого был на него зуб, это… – Я замолкаю. Машу рукой.
– Кто? – хмурится Уилла.
– Забудь. Не обращай внимания, – потому что я собиралась сказать: это я.
Догадалась ли об этом сестра? Судя по ее встревоженному взгляду, можно сказать, что догадалась. Я выдавливаю неискренний смешок.
– Я у копов первая в списке подозреваемых. Мотив у меня определенно есть. И нашла его я.
– Но ты этого не делала, – голос Уиллы звучит решительно, категорично. И на том спасибо.
– Они должны проверить все версии. У них есть запись того, как вечером я сажусь в машину в определенное время. Если ехать быстро – миль этак девяносто в час, – вбежать в дом и немедленно прикончить Грега, времени должно хватить.
– Но ты говоришь, что была в отключке в ванной на полу.
– Знаю. Так и было. Но никто этого не видел. И еще, нет свидетелей, которые бы подтвердили, во сколько именно я доехала до дому на самом деле. А та запись с камеры на стоянке, я тебе о ней говорила, делает теоретически возможным, что я успела долететь
Уилла садится, обеими руками обхватывает колени.
– А что твои девочки?
Я долго молчу.
– А что мои девочки?
– Где они были ночью, когда все это случилось?
– Я думала, что Аврора дома, но оказалось, что она ночевала у подружки – та живет в двух шагах от нас. – Я медленно повожу головой из стороны в сторону, разминая шею, и слышу хруст. – Лилли. Они часто устраивают ночевки в домике для гостей на заднем дворе. Полиция уже опросила обеих. Они ничего не слышали.
– А Сиенна, как насчет нее?
Я смотрю на свой кофе. Остывшие сливки толстым слоем плавают наверху.
– Была в университетском кампусе. На вечеринке.
– Они обе сегодня какие-то странные, не в своей тарелке.
– Тебя это удивляет? Для них это тоже потрясение.
– Вообще-то, вид у них не просто потрясенный.
Я хмурюсь.
– Ты о чем это?
Скрип.
В коридоре возникает фигура: очаровательная девушка лет двадцати с небольшим, пышные рыжие волосы, темно-синяя кожаная курточка. Это Райна Хэммонд, университетская подруга Сиенны. От неожиданности я вскакиваю на ноги. Она-то здесь откуда, что за чертовщина?
– Миссис Страссер. – Глаза Райны полны сочувствия. – Господи, миссис Страссер. Я как раз была с Сиенной, прямо рядом стояла, когда она узнала об этом. Поверьте, мне очень, очень жаль.
– Райна… – Как она вошла в дом? Я проверяла – дверь была заперта. Может, она рассказала что-то журналистам? Или она сама журналистка? – Сейчас не самое подходящее время.
Райна высоко поднимает брови.
– Меня Сиенна позвала. Она наверху, да? Поживет немного здесь вместо общежития? – Она издает какой-то странный звук, будто поперхнулась. – Мне правда, правда важно с ней повидаться, убедиться, что она в порядке.
Я замечаю припухшие красные глаза Райны, покрытую пятнами кожу. Она плакала… из-за Грега? Я в недоумении. Райна и Грег были едва знакомы.
Райна промокает глаза. Ее взгляд падает на Уиллу.
– А вы Уилла, тетя Сиенны?
– Да… – настороженно отвечает Уилла, ей явно передались мои сомнения.
– Приятно познакомиться. Сиенна говорит, что вы очень крутая. – Райна сморкается, затем показывает наверх. – Можно мне подняться на секундочку? Пожалуйста!
– Ээ… – Господи, я слишком устала, чтобы спорить. – Ладно. Конечно. Как хочешь.
К моему ужасу, Райна обнимает меня за плечи. От нее пахнет цветочными духами, дорогой кожей и водкой. Прядь шелковистых волос щекочет мне шею, как паук, заставив меня инстинктивно отпрянуть.
– Хорошо, хорошо, – повторяю я. – Иди.
Ботинки Райны стучат по ступенькам. С третьего этажа доносится шепот. Уилла неотрывно следит за мной, и я вздыхаю.
– Это подружка Сиенны из колледжа – она, собственно, была с Сиенной в ночь убийства Грега. – Я слышу голос Райны на третьем этаже. – Они вместе ходят в Олдрич. Райна какое-то время работала у папы – там они с Сиенной и познакомились. Но сейчас уже не работает, уж не знаю почему. Мне она не очень нравится.