Воистину лето земноемне кажется даром небесным…И не во что верить иноеи не о чем грезить чудесном.В разливах лазури и светадыханием Божьего зноясознанье и сердце согретыликуют в блаженстве покоя.От этого летнего мленья —такое желанье забыться,поверить бессмертью Творенья,приникнуть к Земле, и молиться.
Сен-Леже, 1960 г.
«Прямая-прямая дорожка…»
Прямая-прямая
дорожкапо краю, по самому краюржаного несжатого поля.За полем в полесье — сторожка.А дальше — звериная воля!А дальше, на версты и версты, —что заяц! — олень длиннорогийпасется в укромных ложбинах,и лис, и кабан жесткошерстныйв глуши, у озер камышиных.А ягод-то, ягод в июлекакие рои на полянах —малины лесной, ежевики,смородины, яблок румяных!В июле их праздник великий.Ах, в мире нет краше, я знаю,приволья за этой сторожкой…К нему-то по самому краюржаного несжатого поляпрямая-прямая дорожка.
«Прогулка здесь, в разросшемся лесу…»
Прогулка здесь, в разросшемся лесувсегда — чудесное открытье.Блуждаю в нем без цели, по наитью,всей старостью люблю его красу.Под шелестно-зеленые шатрыиду, о прошлом вспоминая,и снова каждая тропа леснаяприоткрывает тайные миры.О, да, все чудо здесь, куда ни глянь!Любуясь вновь лесным цветеньем,куда-то вглубь я проникаю зреньем,в незримое за видимую грань.И замираю… В яви ли живу?Иль это сон, нездешний сон я вижу?Смотрю, клонюсь, разглядываю ближеросинки-звездочки, упавшие в траву.
Полдень («Извилистой тропою в чащи…»)
Извилистой тропою в чащия ухожу… И каждый шагуводит в темный полумрак,безмолвием так много говорящий.Не дрогнет папоротник пышныйи ждешь, как в сказке, чтоб зацвел…Над вереском жужжанье пчел,гуд тишины июльской еле слышный…И спрашиваю: Дух мой, кто ты?Ты — призрак? Или бог лесной?Иль только легкий миг земнойв светилище полуденной дремоты?
«Что все слова и песни…»
Что все слова и песнив сравнении с Твоейко мне поющей речью:«Забудь печали дней,тревогу человечью,для вечности воскресни!»В утишии весеннемохватывает лестаким ко мне участьемсияющих небес,беззвучным и звучащим, —таким всепримиреньем,как будто мне лишь снитсявесенняя земля,как будто рай обманныйземного бытия —лишь призрак несказанный.И все преобразится…
«Полузабытую зимой…»
Полузабытую зимойвновь летом обретаю землю.В лесу безмолвью леса внемлю:все тот же он и нынче мой!Мир видимый полуисчез:жду от земли зацветшей знаков, —как перед лествицей Иаков,провижу таинство небес.В уединении лесномдух целомудренней и тише.Что день — ступенью
выше, вышехоть и в ничтожестве своем…
«Густолиственные своды…»
Густолиственные сводывязов древних… В полдень жаркийманит тень под эти арки,тень аллей, где пахнет медом,тишина… И год за годом!Все приемлет сердца разумв тишине туманно-зыбкой;День поет пчелиной скрипкой,и слепительным алмазом —солнце над высоким вязом.Жизни суета и скверна —сон неправедный — забыты.Мысли с тишиною слиты…Вечность, даль любви безмерной.Где-то. Навсегда. Наверно.
«Только солнце — просыпаюсь…»
Только солнце — просыпаюсь,за садовую оградутороплюсь к лесным завесам, —в сумрак утра окунаюсь,в эту пахнущую лесоми рассветной мглой прохладу.Глухо, немо, непробудноДышат тени по дорогам;тронутые тиховеемрощи — сказкой изумрудной…Здесь не людям жить, а феям,гномам, да единорогам.И недаром всюду снятсякоролевны, принцы, маги,привиденья дней забытых,что вовек не повторятся, —кладов демоны, зарытыхв заповеданном овраге.Тишину глуши окрестнойвопрошаю восхищеннов это утро, в утро мая, —сон весны почти чудесный,мир на полпути от раяна земле преображенной.
Лето («Балует летнее тепло…»)
Балует летнее тепло,июльский день живет сугубо.Смотреть и слушать лес мне любо,не нагляжусь, пока светло…А вот и шмель, гудящий грубо,и пронеслась оса в дуплоседого дуба.О, лес! Чудесен твой расцвет,твой лучезарный праздник летом!Зной… И блаженно в зное этомвесь рай земли в лицо нет-нетпахнет мне воздухом нагретым.И кажется полдневный светнездешним светом.Оцепеневшую листвуне шелохнет. Лесная птицапримолкла и не шевелится.В лазурном мареве живуи время тишиной струится…Иль это все — не наяву,а только снится?
Монфор, 2 августа 1959 г.
На заре(«Мигов благостная длительность…»)
Мигов благостная длительность,тишины лесной мечта,утра на заре томительность —эта сонная действительностьгде-то в небе начата.Из своей лазурной скиниик ней склонился Ангел сна.Тают в листьях дымы синие,породнила цвет и линиирайская голубизна.Снятся дали поднебесныевсей разбуженной земли.Сердце рвет оковы тесные,молит: «Сила неизвестная,смилуйся и утоли!Все равно! Пускай противитсятрезвенный рассудок мой.Пусть ему не посчастливится!Верю, что душа — счастливица,верю небу надо мной, —Ангелу многоочитому,что глаза дает уму,может быть — и незабытому,хоть плющом седым овитому,вдохновенью моему…