Решатель
Шрифт:
Выспавшаяся, отмытая и сытая Сахарова производила на следующий день куда более благоприятное впечатление. В глазах еще мелькало затравленное выражение, она ежилась и горбилась, сидя на стуле, но уже не выглядела как человек на грани нервного срыва. Мы тоже чувствовали себя спокойнее, узнав, как она вообще попала в Японию. Частный самолет, импровизированный аэродром, двадцать километров одна по бездорожью, затем электрички до Токио. Благословенные вездесущие электрички.
Чисто, не отследить. Пока что. Первая хорошая новость.
— Тем не менее, это
— А что мне оставалось делать? — вяло удивилась русская.
— Залечь на дно на пару дней, одолжить или украсть телефон, позвонить с него Мане или Эне, — назвал самое элементарное я, — Но с этим ничего уже не поделаешь.
— Простите…
— Ты не испытываешь раскаяния, — довольно холодно отметила Мана, демонстрируя гостье часть настоящей себя, — Я это учту.
Возникла неловкая пауза.
— Думаю, незачем ничего учитывать, — подумав, ответил я, — Её будут искать, обязательно. Люди придут к нам, это вопрос времени, а значит, действовать нужно быстро. Пластическая операция на лицо и шрамы на теле, паспорт, билет в какую-нибудь глушь. Новая жизнь. Сахарова Елена уже мертва, можно сказать.
— Ты можешь это устроить?! — зеленые глаза русской вспыхивают надеждой.
Глаза… плохо. Больше работы.
Проще убить или ввести в кому, как ввел Соцуюки, а затем просто отдать тем, кто охотятся за секретными заначками семьи Сахаровых, но мне эти варианты претят. К тому же, Киберсойка может оказаться полезной в ближайшее время. Мда, токсичный актив.
— Фух… — Лена расслабляется на стуле, — Я так боялась, что ты меня просто вышвырнешь за дверь…
— Нет, ты слишком много знаешь. Надежнее убить.
— Что?
— Что? — переспрашиваю я, глядя в ставшие довольно пустыми глаза русской, — Пошевели мозгами, сама всё поймешь. Если тебя начнут пытать, то ты выболтаешь всё, что знаешь, в том числе и обо мне, и о работе на японскую разведку. Тебя бы можно было просто сдать им, работала бы как Баранов и горя бы не знала, но увы, времена изменились. Поэтому, я предпочту альтернативу. Тебе сделают пластическую операцию, превратив в кого-то вроде хафу. Затем паспорт, билет, энная сумма денег и все. Где-то в захолустье, в одном из городков на севере, появляется молодая хафу, вернувшаяся на родину, но не успевшая к похоронам отца. Решает осесть. Все логично. Так?
— Так… — неуверенно соглашается девушка, — А что… дальше?
— Мне нужна помощь в одном проекте, — отвечаю я, — Это у тебя займет не более одной-двух недель. Необходимым оборудованием обеспечу. После того, как мы закончим, память машины будет очищена, а ты — совершенно свободна от любых обязательств. Начнешь жизнь заново, целиком и полностью.
Русская молчала, глядя на нас и хлопая ресницами. Я отстраненно разглядывал её, прикидывая, верно ли поступаю? Да, помощник мне пригодится и очень сильно, но Сахарова — чрезвычайно токсичный и опасный актив. Оставлять
Чересчур.
— Послушай, Акира… — неуверенно, очень неуверенно начала говорить Лена, — Я действительно знаю кое-что…
— Не интересует, — оборвал её я, — Занимайся сама, чем сочтешь нужным. Я предлагаю тебе очень простую сделку. Соглашайся — и потеряешь сознание, в себя уже придёшь другим человеком, которому не нужно оглядываться за спину.
— И где?! — неожиданно взвизгнула русская, вскакивая со стула, — На поезде в какую-нибудь дыру?! Лет десять снимать квартиру на тринадцать татами и жрать бенто?! А вы будете тут, в этом до… хррр… хр…
Это было… неожиданно. Но…
— Вполне закономерно, — заключил я, глядя на Сахарову, с непониманием прижимающую руки к своему горлу, пробитому двумя палочками, которые Мана резко метнула, едва не мазнув кончиками пальцев по носу гостьи. Теперь они торчали крест на крест, пройдя сквозь шею навылет. Кровь мелкими толчками начала выплескиваться из ран.
— Ты можешь её спасти… — тихо проговорила Мана.
— Не вижу смысла, — откликнулся я, вставая с места, — Ты поэтому сегодня Эну отправила к брату?
— Предполагала нечто подобное, — бывшую Шираиши ни грамма не смущала медленно умирающая в шоке и непонимании русская, продолжающая сидеть и ощупывать то, что у неё было в горле, — Всё-таки, я её знаю с чуть-чуть иной стороны, чем ты.
— Ну что же, значит, нам придётся немного сложнее, чем раньше.
Лена умирает раньше, чем успевает понять. Короткими интенсивными всплесками Ки я запекаю четыре ранки, прекращая кровотечение и пережигая палочки, а затем, чуть придерживая труп на стуле, смотрю на жену. Та внимательно глядит на меня.
— Некоторым не нужно многого, чтобы жить… — тихо проговорила девушка, разглядывая тело своей подруги, — … но нужно многим владеть. Она бы не смогла спокойно жить где-нибудь в глуши. Обязательно бы…
— … что-нибудь устроила, — закончил фразу я, — Либо попробовала бы наняться назад, в спецслужбы, не зная, как сейчас обстоят дела, либо учудила бы что-нибудь еще. В конечном итоге оказалась бы на допросе.
— А ты её отверг. Неоднократно. Грубо, — из диалога уже получалась почти эпитафия, — Мне рассказывали, что женщины такое не прощают. Знаешь кто? Она.
Иронично.
— В таком случае, ты спасла ситуацию, — подумав, сдаюсь перед своими демонами я, — мне слишком не хотелось убивать человека, у которого были отношения с моей семьей.
— Вообще-то, её убил ты, — слабо улыбается женщина, ставшая моей женой.
— Добил.
— Хорошо, дорогой. Что теперь будем делать с…
Я прикладываю два едва светящихся пальца к голове трупа, замерев так на пару секунд. Та же самая «техника», что и с Соцуюки. Слабая, как раз мне по плечу, если выложиться на все остатки резерва.