Решайся
Шрифт:
*************
Это было не так уж страшно. Да, на некоторых поворотах или при усилении скорости сердце готовилось выпрыгнуть из груди, но каждый раз успокоение приходило быстро. Скоро я и глаза открыла, и наслаждаться поездкой начала. Не ожидала, но мне правда нравилось. И даже тот факт, что я всё это время обнимала, а порой и неосознанно прижималась к Артёму Воронцову, почти ничего не портил.
Здорово было ощущать скорость, стать частью движения, дороги, чувствовать город… Машины, едущие навстречу, всё меньше пугали, воздух перестал ударять в лицо,
Но вот мы тормозим. Реальность мгновенно возвращается, стоит мне только увидеть свой дом. А ведь уже ближе к шести, родители могут быть в квартире… И большинство окон как раз выходят именно на этот двор.
Тяжело дыша и неожиданно чуть ли не краснея, я убираю руки от Артёма. Он тут же технично слезает с мотоцикла, умудрившись никак меня не задеть. И я тоже начинаю спешиваться, более неспешно, осторожно даже, чувствуя взгляд Воронцова. Опять следит, хотя, казалось бы, уж в том, чтобы слезть, не должно быть никаких трудностей. Или там тоже свои правила?..
Мне всё больше не по себе, я хмурюсь, то и дело оглядываясь по сторонам. Будет феерично, если именно в этот момент кто-то из моих родителей домой пойдёт… А сейчас весна, ещё светло, не узнать меня будет непросто.
И почему я об этом раньше не думала?..
Ну вот, наконец, слезла. Машинально смотрю на Артёма – его глаза прищурены, волосы слегка взъерошены, ведь парень уже снял шлем. И… Воронцов слишком близко. Не так, как когда мы вместе ездили, и я к нему неосознанно прижималась, конечно. Но тоже довольно ощутимо, особенно теперь, когда я вспоминаю детали поездки и то, как отчаянно цеплялась за него.
Отступаю на пару шагов, отвожу взгляд, чуть вздрагиваю, когда вижу знакомый силуэт… Мужчина с комплекцией прямо как у моего отца. Но нет, к счастью, это не он.
Вздыхаю, машинально вверх смотрю – на окна… Свет выключен.
– Что, боишься, что родители тебя со мной застукают? – слышу вдруг насмешливое.
Вопрос застаёт врасплох, я не успеваю сориентироваться. Только и бросаю растерянный взгляд на усмехающегося Артёма, потом опять зачем-то наверх, потом по сторонам…
– Погоди, что, серьёзно? – на этот раз в голосе Воронцова чуть ли не озадаченность.
Я поджимаю губы. Становится не по себе от того, что Артём всё это улавливает. Словно вижу ситуацию его глазами – девушке уже восемнадцать лет, а она всё ещё зависит от мнения родителей, да и живёт с ними.
Воронцов ведь вроде как с семнадцати из дома съехал. Уже три года просто в гости едет к своим родителям, ну или они к нему, на два дома живут. Не говоря уж о том, что компанию себе Артём всегда выбирал сам, ещё, наверное, даже до того, как самостоятельную жизнь начал. И к девушкам таким тоже привык, лёгким на подъём и свободным. Я для него совсем не от мира сего, сомневаюсь, что когда-либо хотя бы общался с кем-то таким же домашним.
– Спасибо, что подвёз, – решительно обрываю этот бессмысленный разговор и иду к двери подъезда.
Почти
Замираю, ожидая, что на этот раз нужно Артёму. Решил посмеяться, придумал какую-то колкость о моей ситуации с родителями, или собирается спросить, как такое вообще возможно?
– А как же шлем? – Воронцов не сразу нарушает молчание, и, наверное, поэтому мне кажется, что его голос совсем уж непривычно звучит. Негромко как-то, почти мягко.
Мгновенно спохватываюсь, высвобождаю свою руку из его, тянусь к шлему, который всё ещё на мне. М-да… Действительно чуть в нём не ушла, слишком уж перенервничала из-за всего, что навалилось.
Давно не чувствовала себя такой идиоткой. Да ещё и перед таким, как Воронцов.
Пальцы слегка дрожат, наугад сражаясь с застёжками шлема. Артём, как назло, не отходит, рядом стоит и смотрит на меня чуть ли не умилением. Забавляется происходящим?
– Давай помогу, – не выдерживает он и тут же тянется, не дожидаясь ответа.
Я даже не сразу успеваю убрать свои пальцы, они соприкасаются с его. Лёгкое, едва весомое столкновение почти щекочет и почему-то всё ещё ощущается приятным покалыванием, когда опускаю руки.
Воронцов явно привык со шлемами справляться, совсем скоро уже снимает его с меня, одной рукой вниз опускает, а второй вдруг волосы мне поправляет. Не отходит.
Я с трудом делаю новый вдох, неосознанно внимая тому, как чуть ли не трепетно Артём мои локоны с лица убирает. Каждое его прикосновение странным теплом наполняет, и в то же время волнением. Не думала, что он может так касаться и так… смотреть. Его взгляд приковывает непривычным выражением, Воронцов чуть ли не очарованно смотрит. И я бы рада прекратить эти все явно лишние действия, но отчего-то не решаюсь.
– Интересно, а насколько ты запаникуешь, если я решу тебя поцеловать? – вкрадчиво спрашивает Артём, неспешно блуждая взглядом по моему лицу. – Такое твои родители тоже не выдержат? – он чуть склоняется ко мне, снизив тон и привычно ухмыльнувшись. – Или ты?
До меня не сразу доходит смысл его слов, до того с толку сбивают действия и чуть ли не ласковый взгляд. Но, как только улавливаю, что Воронцов сказал, мгновенно в себе прихожу. Будто холодной водой облили.
Да он просто издевается! Понял, что я не хочу на глаза родителям с парнем попадаться, тем более, таким. Вот и чуть не зажал меня в углу, смятением моим наслаждается. Да ещё и ближе наклоняется, будто вот-вот и впрямь поцелует…
Я тут же в сторону отхожу, взгляд отвожу, собираясь с мыслями. Потом снова смотрю на Артёма – холодно, строго и отчуждённо.
– Не забывайся, Воронцов, – отчеканиваю, но голос слегка дрожит. Всё-таки мой телефон, как и моя судьба, сейчас в его руках, увы. – То, что ты согласился мне помочь, не значит, что я буду терпеть все твои выходки.
Заканчиваю совсем не так уверенно, как начинала. Слишком уж вбивается в голову осознание, что сейчас совсем не та ситуация, что была ещё вчера.